--Госпожа, умоляю Вас, сжальтесь над своей самой преданной рабыней! Не отправляйте меня к Повелителю!-рухнув к стройным ногам Баш Хасеки. Словно, скошенная серпом, жнива, со слезами взмолилась наложница, чем и приятно удивила Султаншу, которая даже слегка растерялась, но собравшись с мыслями, слегка встряхнула рабыню за изящные плечи, и, влепив ей звонкую пощёчину, отрезвляюще произнесла, как бы приводя Хатун в чувства:
--Да, кто ты такая для того, чтобы не подчиняться приказу, жалкая ты рабыня?! Ты, видимо, забыла о том, что являешься собственностью Султана Селим хана, доставленная к нему в гарем для того, чтобы ублажать его не только душевно, но и телесно!
Только, сидящая на коленях возле её ног, потирая рукой, горящую от удара бархатистую щеку. Джансу Хатун не хотела мириться с участью новой постельной утехи и предприняла отчаянную попытку к своему спасению, чем могла легко отправить на дно Босфора не только себя, но и избранника.
--Я влюблена в Аслана-агу, а он в меня. Султанша! Именно по этой причине, я и не могу делить ложе с Повелителем, причиняя невыносимую боль Вам, как единственной возлюбленной Его Величества!-не думая о последствиях, выпалила юная девушка, чем и повергла в шок влиятельную Баш Хасеки, из-за чего та, казалось ещё немного, и лишится чувств, чем не на шутку перепугала свою вторую служанку, огненоволосую красавицу зеленоглазку Рахшан, подбежавшую к Султанше со стаканом воды в руках. И, внимательно проследив за тем, как та выпила и постепенно пришла в себя, после чего забрала стакан и с позволения госпожи ушла в покои, где Махфирузе уже занималась приборкой.
Санавбер с Джансу снова остались одни, что позволило им продолжить вести душевную беседу, к чему Баш Хасеки и приступила немедленно более приглушённым тоном, и, призывая рабыню к благоразумию:
--Да, пойми ты, глупая! Выйдешь ты замуж за своего Аслана-агу замуж! Я сама похадатайствую за вас с ним перед Повелителем. Только сейчас мне от тебя нужна услуга. Через пару месяцев, я уже не смогу делить ложе с Султаном, как положено женщине, а в гареме полно Хатун, которые только и ждут этого дня для того, чтобы пробиться к власти. Им совсем не нужен Селим. Им нужно пробиться к власти, что я не в коем случае не могу допустить для его же душевного благополучия и спокойствия. Поэтому я и вынуждена обратится к тебе для того, чтобы ты согревая ему постель и ублажала, когда ему это потребуется. Я доверяю тебе, как самой себе из-за того, что тебе совсем не нужен султанат. Не беспокойся. Часто спать тебе с ним не придётся, а лишь тогда, когда он сам того захочет и перед тем, как идти к нему на хальвет. Постоянно будешь принимать противозачаточное зелье.
Между девушками воцарилось мрачное молчание, во время которого Джансу тщательно обдумала слова госпожи, мысленно признаваясь себе в том, что ради совместного счастья с возлюбленным Асланом, может и потерпеть ласки Султана, к тому, же, как она вчера и сегодня успела заметить, он очень молод и красив, не говоря уже о том, что в отношении возлюбленной жены, даже мягкий, обходительный и заботливый, из-за чего Джансу, наконец согласилась, о чём и известила госпожу, чем ту и очень сильно обрадовала.
Оставшись, наконец, в одиночестве, прекрасная юная Баскадина поняла, что устройством будущей свадьбы Джансу с Асланом, ей лучше заняться именно сейчас, из-за чего она сдержано вздохнула, и, внимательно осмотревшись по сторонам, взяла с тахты свой шифоновый бледно-розовый платок и вышла из главных покоев. Пройдя немного по мраморному коридору, царственно вошла в коморку хранителя. Он спал на тахте, свернувшись калачиком, что выглядело очаровательно.
Санавбер даже почувствовала себя неуютно, не говоря уже о том, что залилась румянцем лёгкого смущения, из чего она сделала вывод, что пришла не вовремя и уже собралась уйти, как, в эту самую минуту, юноша сладко зевнул, и, лениво потянувшись, проснулся, открыл красивые голубые, обрамлённые шелковистыми густыми ресницами, выразительные глаза и увидел Баскадину, что заставило парня, мгновенно встрепенуться, и, вскочив с тахты, на которой спал, почтительно поклонился.
--Госпожа, простите своего верного раба Аслана за то, что заставил Вас ждать себя!-виновато, не говоря уже о том, что смущённо краснея, промямлил он, не смея, поднять на Султаншу своих красивых глаз.
Всё это время, отчаянно борющаяся с, нахлынувшим на неё, подобно ласковой тёплой волне, взрывом смеха. Санавбер Султан не могла больше сдерживаться и добродушно рассмеялась, что напомнило звучание колокольчика, то есть так же звонко и раскатисто, окончательно сбив парня с толку. Он ещё больше засмущался.