После чего между всеми воцарилось длительное мрачное молчание, во время которого юная девушка с огромной нежностью обняла мужа. Они обменялись, полными огромной взаимной страстной любви, голубыми взглядами, что ни укрылось от внимания Луноликой Султанши.
Она переполнилась ещё большим гневом. Но открыто выступать против брата не решилась. Вместо этого, Султанша с наигранным почтением поклонилась и ушла, решив, проведать Разие для того, чтобы объединиться с ней вместе в борьбе против правящего брата с его ангелоподобной жёнушкой, для того, чтобы свергнуть его и посадить на трон собственного Султанзаде Османа, а самим при нём стать регентами Османской Империи.
Санавбер прочла это безжалостное решение по светлым глазам Луноликой Султанши, из-за чего она пришла в ещё больший ужас, чем прежде, о чём и заговорила с мужем, когда они вернулись в свои покои, и, выйдя на балкон, обнявшись, сели на парчовую тахту.
--Нам необходимо срочно что-то предпринять для защиты твоего султаната, Селим! Может, соберём экстренное собрание Дивана и янычарских начальников!-взывая любимого к решительным действиям, воинственно произнесла юная Баскадина, от внимания которой ни укрылась его глубокая мрачная задумчивость, при этом, он мысленно признавался самому себе в необычайной мудрости с дальновидностью юной возлюбленной, из-за чего измождённо вздохнул и пылко поцеловал её в алые губы.
--Ты права, Санавбер. Только торопиться, пока не будем с решительными мерами. Для начала, отправим к Разие и Михримах наших шпионов, которые станут сообщать нам о каждом их шаге, решении и действии, а уж потом и начнём думать, как поступить.-тоже не менее мудро рассудил молодой Правитель, ласково поглаживая любимую по бархатистым щекам, из-за чего она трепетно вздохнула и на мгновение закрыла глаза.
--Дорогой, ты уж меня прости за самоуправство. Только я, посчитав. Что Султанзаде Осману в столице нечего делать, ещё вчера утром отправила его в Трабзон санджак-беем к твоей тётушке Фатьме Султан. Надеюсь на то, что ты не против таких моих действий, душа моя?!-всё с той, же мудрой рассудительностью поделилась с возлюбленным Баш Хасеки, открыв глаза и ласково гладя его по бархатистым щекам, при этом чувствуя, его искреннее согласие с ней.
Так и было на самом деле. Разомлевший под её трепетными ласками с завораживающими словами, Селим признал, что сам уже неоднократно думал об этом, но по каким-то непонятным причинам всё время откладывал с осуществлением такого решения, а милая Санавбер резко всё организовала и провела, за что он был ей искренне благодарен.
--Нет. Я не против, любимая. Ты избавила меня от очередной головной боли.-со вздохом огромного облегчения произнёс, благодарственно целуя жену в губы, Селим.
А тем временем, в мраморном дворце, узнав от старшей сестры о неудачной попытке ослабить их общего брата тем, чтобы убить его единственную отдушину, сидящая на. Обитой синим бархатом, софе Разие Султан, одетая в лёгкое, словно невесомое облако, бирюзовое шифоновое платье с золотыми парчовыми вставками, иронично рассмеялась, что вызвало в. Мечущейся по просторной комнате, подобно разъярённой львице по клетке, Михримах недоумение. Она даже остановилась и, потрясённо уставившись на сестру, спросила:
--И. что. Же, тебя так развеселило, Разие?
Разие лишь безразлично подняла к верху светлые глаза, после чего с той, же, иронией усмехнувшись, вразумительно произнесла:
--А сама не догадываешься? От твоих безумных попыток, причинить нашему брату невыносимые страдания, лишь делает его сильнее! Угомонись уже, Михримах! Даже подсылать к нему наложниц с целью, отвлечь его от жены, бессмысленно. Селим слишком сильно любит свою Санавбер. Займись лучше устройством своей личной жизни!
От услышанного мудрого совета сестры, Михримах посмотрела на неё, как на ненормальную, но оставаясь в своём репертуаре, воинственно отчеканила, что вызвало у Разие невыносимую усталость, из-за чего она даже зевнула:
--Ни за что! Я не успокоюсь, пока не превращу жизнь Селиму в такой ад, что он сам станет молить меня о смерти!
Не в силах больше слушать непримиримость старшей сестры к семейному счастью их общего правящего брата, Разие заключила:
--Знаешь, Михримах! Вся твоя беда в том, что с тобой рядом нет мужчины, который каждую ночь станет любить тебя так неистово, что утром и в течении дня, не будет и мысли об интригах с заговорами! Влюбись уже и перестань с ума сходить!
Михримах, аж вся задохнулась от возмущения, смешанного со смущением так сильно, что не нашлась, что и ответить. Вместо этого, она, как ошпаренная, и вся пылая от ярости выбежала из покоев сестры и вернулась в главный дворец.