--Я беру на себя самое сложное-убеждение моего хранителя покоев, хотя на его бы месте, я хорошенько бы врезал мне.-стараясь придать своим, вполне серьёзным словам лёгкую шутливость, проговорил молодой Султан.
Одетая в атласное платье мятного цвета с серебряными кружевным кафтаном и газовыми рукавами, Санавбер доброжелательно улыбнулась мужу, хотя и с беспокойством посоветовала:
--Это, конечно, хорошо. Только я тебя заклинаю нашей с тобой любовью, не выясняй с Асланом-агой отношения в хамаме, Селим! Там жарко и скользко.-не в силах скрыть невыносимой тревоги за его жизнь, предостерегала любимого юная Султанша, хотя в его красивых серо-голубых глазах уже появилась такая идея. Ведь самое прекрасное место, где можно полностью расслабиться и спокойно поговорить-хамам.
--Отличная идея, любовь моя! Именно там я и поговорю с моим хранителем покоев!-восторженно проговорил молодой Правитель, и, закончив завтрак, пылко поцеловал жену в губы и весь окрылённый покинул гарем. Санавбер осталась совершенно одна, сидеть на подушках, залитая яркими солнечными лучами, встревоженно смотря в сторону выхода из покоев.
Чуть позже, обсудив всё с Джансу Хатун, Санавбер вместе с ней так сильно беспокоились за своих возлюбленных парней, прекрасно зная, что в хамаме можно легко убиться. Из-за чего не находили себе места, но и сидеть на мраморном балконе, ожидая известий от евнухов, девушки тоже не могли и сами пришли к тяжёлым дверям хамама, но там всё было тихо, что одновременно радовало и пугало Санавбер с Джансу, даже не догадывающихся о том, что за это время, затерявшиеся в густых клубах пара, Селим с Асланом уже успели подраться и поорать друг на друга из-за ночного хальвета, а теперь сидели на тёплых мраморных плитах, обмотавшись широкими махровыми однотонными светлыми полотенцами, и попивая крымское вино, душевно разговаривали друг с другом, пока ни услышали громкий крик Санавбер Султан, у которой от волнения с тревогой за жизнь горячо любимого мужа, внезапно отошли воды и начались схватки.
Парни мгновенно протрезвели, и, встревоженно переглянувшись между собой, выбежали в коридор, где на полу уже лежала несчастная Султанша.
--Немедленно приведи сюда акушерку, Аслан!-приказал другу Селим, и, бережно подхватив жену на руки, занёс в хамам, сопровождаемый Джансу Хатун, которая и помогла госпоже лечь удобнее на тёплую мраморную плиту, пока селим нервно расхаживал взад-вперёд у двери, в нетерпеливом ожидании Аслана-аги с акушеркой, совершенно потеряв ход времени.
В эту самую минуту, до его музыкального слуха донёсся двойной детский писк, известивший юношу о том, что он стал отцом двух чудесных и здоровых во всех смыслах деток. Окрылённый этим, Падишах ворвался обратно в хамам, где Джансу Хатун уже закончила пеленать маленькую Султаншу, пока приведённая ею ранее в благопристойный вид, Санавбер Султан уже ворковала над маленьким Шехзаде, кормя его грудью и чувствуя себя превосходно.
Заметив присутствие возле неё, залюбовавшегося этой милой картиной, любимого мужчину, красивое лицо которого против его воли залилось румянцем смущения, а в ясных серо-голубых глазах блестели предательские слёзы счастья, юная Султанша ласково ему улыбнулась, что позволило парню подойти к ней.
--Не волнуйтесь, Повелитель. У Султанши роды прошли легко и очень быстро.-объяснила ему Джансу Хатун, подавая ему свёрток с маленькой Султаншей, уверенная, что Султану будет интересно узнать об этом. Селим одобрительно кивнул, и, прочтя над детьми благословляющую молитву, нарёк их: сына Орханом, а дочь Белизар, а затем, поцеловав каждого из малышей в лоб, отдал их, пришедшим в хамам, вероятно по словам Аслана -аги, не известно где затерявшегося, Бахарназ Султан с Лалезар Калфой и распорядился раздавать золото в гареме и угощать всех шербетом в честь новорожденных Престолонаследника с Султаншей. Женщины всё поняли, и, почтительно откланявшись, ушли. Венценосная чета, наконец-то осталась одна, благодаря чему, они могли немного пообщаться и поворковать друг с другом, словно птенчики.
Так и было на самом деле. Аслан-ага не вернулся в личный султанский хамам из-за того, что ему это не позволила сделать Бахарназ Султан, посчитавшая, что парню там нечего делать и отправила его в коморку хранителя покоев.
Аслан не стал спорить с Династийкой, и, почтительно откланявшись, вернулся к себе, хотя у него и душа от беспокойства за Баш Хасеки была не на месте, но его успокаивало лишь то, что рядом с ней находился Повелитель и Джансу Хатун, не говоря уже о других служанках. Вот только, как Аслану простить Джансу то, что она разделила ложе с Султаном, он не знал, да и в душе бушевали мощные бури, хотя он и понимал чувства Баш Хасеки. Она никому из гарема не доверяла, опасаясь за своё хрупкое счастье возле любимого мужчины, которое легко могли разрушить коварные, рвущиеся к власти, наложницы.