Не пройдя и нескольких поворотов, юная Баш Хасеки была грубо остановлена окриком, стремительно подошедшей к ней, Федан Калфы. Она крепко схватила девушку за руку и угрожающе зашипела на ухо, подобно гремучей змее:
--Твой Султанат подошёл к концу, Хатун! Теперь пришло время править нашей госпоже Махидевран Султан! Вздумаешь противиться и строить козни за её спиной, умрёшь!
Только Санавбер даже и не думала уступать. Вместо этого, она резко вырвалась из её цепких рук, и, воинственно смотря на калфу, влепила ей звонкую пощёчину с яростными словами:
--Не смей говорить со мной в таком тоне, жалкая рабыня! Я уничтожу тебя вместе с твоей узурпаторшей госпожой!
Только Федан даже и не думала уступать Баш Хасеки молоденького Султана. Вместо этого, она влепила ей несколько отрезвляющих пощёчин. Между женщинами возникла жесточайшая борьба, невольным свидетелем которой стал, бесшумно вышедший из своих покоев, Селим. Видя, что его возлюбленная не справляется, он захотел вмешаться и разнять женщин, как в эту самую минуту получил от кого-то из стражников тупой удар по голове каким-то тяжёлым предметом. В его ясных красивых голубых глазах мгновенно потемнело, из-за чего Селим слегка пошатнулся и рухнул на каменный пол без чувств, что привлекло внимание Санавбер и лишило её бдительности, ведь, в эту самую минуту, по голове факелом получила она, что стало для юной девушки полной неожиданностью, из-за чего она, как подкошенная, упала рядом с мужем.
Между калфой и стражниками воцарилось длительное мрачное молчание. Они тупо смотрели друг на друга, не зная того, как им поступить с бесчувственными телами венценосной четы дальше. Замешательство продлилось не долго. Вскоре решение пришло само собой.
--Несите их в самые дальние покои и хорошенько свяжите!-распорядилась главная калфа, обращаясь к стражникам. Те всё поняли, и, подхватив супругов за руки и за ноги, утащили в самую дальнюю часть дворца, куда никто из дворцовых не ходит никогда, и, заперев венценосную чету в покоях, ушли заниматься дворцовыми делами.
А тем временем, в своих просторных покоях, одетая в шикарное бархатное платье жёлто-зелёного цвета, Бахарназ Султан вместе с Михримах Султан обсуждали план борьбы с узурпаторами за спасение султаната их общего брата, прекрасно понимая, что ему одному не справиться.
--Нам необходимо срочно возвращать из Египта Мустафу Пашу. Только на это потребуются месяцы, ведь путь совсем не близкий, а спасать престол необходимо сейчас.-задумчиво проговорила Луноликая Султанша, меряя комнату частыми шагами взад-вперёд, напоминая собой метания разъярённой львицы по клетке, от чего её, сидящая на парчовой тахте в лёгком медном мерцании от, горящих в канделябрах, свечей, младшая сестра согласилась с ней, поделившись самым разумным выходом, что помогло Луноликой, постепенно успокоиться:
--Я ещё вчера отправила в Эдирне весть Аслану-аге с просьбой о помощи в освобождении, томящемуся в заточении, Повелителю. Возможно, ага уже в столице и ищет возможность пробраться во дворец.
Одетая в синее парчовое платье, Михримах одобрительно кивнула, и, постепенно успокоившись, села на тахту рядом с сестрой, снова погрузившись в мрачную задумчивость.
Так и было на самом деле, надёжно скрытые в ночной темноте в чёрных плащах с глубоким капюшоном, Аслан-ага вместе с Назенин Калфой уже проникли в дворцовый сад, и, крадучись, пробрались в Топкапы, а затем пошли по, освещённому тусклым светом от, горящих настенных факелов, мраморному коридору в покои к Бахарназ Султан для того, чтобы им всем вместе решить как спасать августейшую чету, которую по приказу злобной Махидевран Султан заточили в самые дальние покои дворца для того, чтобы в самое ближайшее время казнить под покровом ночи.
Вдовствующей и потерявшей разум от ненависти с местью, Султанше было плевать на Династию ещё со дня гибели её единственного сына Шехзаде Мустафы. Вот только другие представители правящей Династии не желали допускать её краха с гибелью их главы, то есть двадцатишестилетнего Султана Селима с его Баш Хасеки Санавбер, сёстрам, хранителю покоев и преданной калфе которого уже не было секрета о том, что в ближайшие сутки несчастная пара может быть казнена в случае, если никто не предпримет меры для предотвращения трагедии.
--Медлить больше нельзя, Султанши! Пора освобождать августейшую чету и возвращать власть в законные руки!-воинственно заключил Аслан-ага и детально рассказал всем свой план по спасению.
Что, же, касается, запертых в самых дальних покоях великолепного дворца Топкапы, венценосных супругов, то первым очнулся молодой красавец Султан Селим. Через силу открыв серо-голубые глаза и превозмогая невыносимую боль в светловолосой голове, осмотрелся по сторонам, но, обнаружив, что уже во всю утро царствовало над миром, залив всё вокруг яркими солнечными лучами и он связан по рукам и ногам верёвками, ему не был удивлён, иронично усмехнулся.