87 глава
Это, же, видела с балкона Махидевран, из чего сделала для себя вывод о том, что ей лучше всего, как можно скорее покинуть Топкапы, пока её не схватили и не казнили султанские стражники. Она гневно стукнула кулаком по мраморному ограждению, и, покинув главные покои, стремительно направилась прочь, но не пройдя и несколько метров, была остановлена Михримах Султан с, сопровождающими её, стражниками, которые мгновенно окружили злобную преступницу.
--Далеко, ли собралась бежать, подобно крысе с тонущего корабля, госпожа?-с не скрываемым презрением спросила её Луноликая, что заставило весеннюю розу Султана Сулеймана остановиться.
--Я ничего не собираюсь тебе объяснять, Михримах!-грозно бросила узурпаторша, но Михримах даже и не думала идти у неё на поводу. Вместо этого, она приказала стражникам, немедленно схватить Султаншу и увести в темницу.
--А это уже Повелитель решит твою судьбу и то, куда ты отправишься: в преисподнюю или обратно в Бурсу!-хладнокровно заключила Михримах, внимательно проследив за тем, как два конвоира крепко схватили вдовствующую Султаншу за руки и собрались было уже увести её, как, в эту самую минуту, к ним подошла венценосная чета, напоминающая собой призраков, из-за состояния глубокой душевной измождённости.
Селиму, на данный момент, не было до коварной узурпаторши никакого дела, так как он вместе с женой нуждался в психологическом отдыхе с восстановлением.
--Судьбу Махидевран Султан я решу позже!-бесстрастно распорядился он, даже не глядя на, взятую под стражу стареющую Султаншу, и вместе с женой прошёл в свои покои, провожаемый понимающим взглядом старшей сестры.
Когда, же, за супружеской парой закрылась тяжёлая дубовая дверь, молодой Султан больше не мог себя сдерживать, и, рухнув на колени, истерично рассмеялся, не в силах успокоиться, а из его ясных красивых голубых глаз ручьём текли слёзы. С ним случился самый настоящий нервный срыв.
Душевное состояние юной Баш Хасеки было не лучше. Она как вошла в главные покои, мгновенно рухнула пластом на дорогой ковёр с пёстрым рисунком и длинным ворсом, и, закрыв глаза, провалилась в глубокий сон.
За это время, Селим постепенно успокоился, и, вернув себе прежнее эмоциональное равновесие, склонился над, лежащей на полу, в лучах яркого утреннего солнца, юной возлюбленной, при этом, его ровное горячее дыхание привело к тому, то она проснулась и открыла глаза цвета морской бирюзы.
--Селим, неужели нам удалось избежать смерти и остаться в живых!-с оттенком нескрываемого сомнения, тихо выдохнула красавица, одарив мужа ласковой улыбкой, послужившей для него приглашением к действию, из-за чего он, не говоря ни единого слова, принялся с неистовым жаром целовать её алые трепетные, как розовые лепестки, губы, сладость которых, напоминала спелую землянику.
--Судьба вновь оказалась благосклонная к нам, Санавбер.-понимающе заключил молодой Султан, нехотя оторвавшись от живительного нектара губ юной девушки, добровольно утопая в бирюзовой бездне её лесных озёр-глаз. Она тихо вздохнула и с взаимным пылом ответила на его поцелуй, растворяясь в любимом без остатка, как и он в ней, но всё-таки парочке пришлось прервать их приятное занятие, лишь для того, чтобы перейти на широкое султанское ложе, где им будет намного мягче и удобнее.
А тем временем, за окном солнце уже клонилось к закату, окрашивая всё вокруг в яркие: оранжевый, розовый, фиолетовый и бирюзовый оттенки, тем-самым медленно утопая в линии горизонта. Когда, же, оно полностью скрылось в ней, стало совсем темно.
В великолепном дворце слуги зажгли настенные факелы и канделябры, остальные обитатели, завершив все свои дневные дела, ужинали и готовились отойти в ласковые объятия Морфея.
Только молодая венценосная чета не торопилась последовать их примеру. Они продолжали сидеть на постели, прижавшись друг к другу и затерявшись в густых вуалях золотого газового балдахина, тихо разговаривать как бы, подводя итог этому сверх эмоциональному дню, который мог стать для них последним, а они сами, не подоспей Аслан-ага с верными стражниками вовремя, возможно уже были бы погребены в сырую чёрную землю, либо в воды Босфора, пока ни забылись крепким восстановительным сном под тихий стук собственного сердца.
Топкапы.
Неделю спустя.
За это время во дворце, жизнь постепенно вошла в привычную колею. Молодой Падишах, в отношении Махидевран Султан, вновь показал свою мягкосердечие и добродушие, выслав её обратно в Бурсу, а всё из-за того, что понял, что жгучая ненависть и желание мести ему, как сыну Хюррем Султан, являвшейся для ней на протяжении всей жизни самой главной соперницей, затмила Султанше весь разум. Она была не здорова. Санавбер поняла любимого и поддержала в вынесении вердикта, относительно судьбы госпожи. Что нельзя было сказать о его сёстрах Михримах с Бахарназ. Они желали и убеждали правящего брата в том, чтобы он казнил «Весеннюю розу» покойного Султана Сулеймана. Только Селим уступил им лишь в одном, что казнил всех её сторонников.