В гареме тоже произошли значительные изменения. В нём теперь жили совершено новые девушки. Большинство из них, Султанша видела впервые и знала, что они ещё не обучены правилам, традициям и законам султанского гарема, то есть были даже не готовы к проходу по «золотому пути». Это утешало прекрасную семнадцатилетнюю Султаншу.
--Пока можно не волноваться, Назенин! Моему счастью ни одна из них не угрожает!-доброжелательно той улыбаясь, и со вздохом огромного облегчения, заключила Санавбер, пристально смотря на свою преданную калфу, тем самым желая, заручиться её поддержкой. Назенин Калфа хорошо понимала трепетные чувства госпожи, ведь за все эти годы своей жизни в гареме, она прошла через столь невыносимые испытания, которые не каждая наложница, способна выдержать и остаться собой. У Санавбер действительно очень сильный и стойкий характер, но при этом, она сохранила свои прежние положительные черты: доброту и отзывчивость.
--Вы правы, Султанша!-добродушно усмехнувшись, легкомысленно заключила старшая калфа. Только от её внимания не укрылось то, как внезапно прекрасная юная Султанша перестала беззаботно веселиться, и, став серьёзной, распорядилась:
--Воспитывайте и обучайте девушек, согласно традициям и законам султанского гарема, Назенин Калфа! Если кто-то из них начнёт лениться, устраивать скандалы и плести интриги, примените соответствующее наказание! Как только заметите чьи-либо успехи, готовьте ту Хатун к ночи с Повелителем! У Османской Династии должны появляться и другие дети, помимо моего маленького шехзаде!
Старшая калфа всё поняла, и почтительно поклонившись, важной походкой вернулась в общую комнату и начала, отдавать наложницам необходимые распоряжения.
Санавбер стояла у выхода из гарема и внимательно наблюдала за ними, искренне сожалея о том, что Селим сегодня останется без утешения. Она тяжело вздохнула, решив, лично сообщить ему о том, что в течении этих двух-трёх недель, к нему никто из наложниц не придёт. Ей искренне хотелось, заручиться взаимопониманием Селима. Лишь это побудило Санавбер к тому, чтобы пойти в главные покои немедленно. Она грациозно развернулась и уже собралась, покинуть гарем, как, в эту самую минуту её окликнул чей-то, до боли, знакомый тихий приятный приветливый женский голос.
--Мария, неужели это ты, сестрёнка! Вспомни меня, пожалуйста! Ведь это я-Славяна!-радостно позвала Султаншу одна из наложниц, что заставило её, немедленно обернуться в сторону общей комнаты. Как только девушка это с царственной грацией сделала, не могла поверить своим глазам. Перед ней в терпеливом ожидании стояла её старшая сестра Славяна, восемнадцатилетняя девушка, обладающая не менее чарующей внешностью, чем сама Санавбер. У Славяны была великолепная стройная фигура: упругие пышные грудь и бёдра, тонкая, словно молодая сосна, талия, стройные красивые, как у горной лани, ноги, светлая гладкая, подобно атласу, кожа с бархатистыми щеками и пухлыми алыми губами, большие выразительные серо-голубые глаза с густыми шелковистыми тёмно-каштановыми, как длинные вьющиеся волосы, ресницами и дугообразными тонкими бровями. Она была одета в яркое розовое шёлковое платье с газовыми длинными рукавами.
Трепетное сердце юной Султанши учащённо забилось в груди, а душевное волнение было на столько велико, что она из последних сил боролась с непреодолимым желанием, немедленно кинуться к сестре и обнять её. Только Санавбер теперь была Султаншей, матерью шехзаде Орхана и Белизар Султан, да ещё правительницей султанского гарема. Ей необходимо сдерживаться.
Видя и чувствуя растерянность младшей сестры, Славяна захотела сама подойти и обнять её, но это ей помешали сделать, внезапно опомнившиеся, кизляр-ага Гюль с младшими помощниками. Они, мгновенно отогнав девушку от госпожи с гневными вразумительными словами:
--Что ты себе позволяешь, Хатун! Где твоё почтение? Перед тобой жена Падишаха всего Мира и мать его шхзаде Санавбер Султан Хазретлири!-вознамерились, отправить Славяну на фалаку, но в эту самую минуту, опомнилась сама Султанша.
--Нет! Оставьте Хатун в покое! Она ни в чём не виновата и, просто разволновалась от того, что встретила родную сестру, то есть меня!-приказала кизляру-аге юная Султанша, чем того удивила. Только он не посмел, ослушаться Госпожу и, знаком, велел помощникам, отпустить Славяну Хатун. Те, молча, подчинились и освободили ошеломлённую девушку, позволив ей, вернуться на место, что она с покорностью и сделала, провожаемая одобрительным взглядом младшей сестры-султанши, ставшей, как Славяна уже успела заметить, очень влиятельной фигурой в гареме.