Вот только не долго юная Баш Хасеки пробыла в замешательстве, ведь из него её вывело осторожное обращение к ней Назенин Калфы, которая вернулась к своей госпоже, почтительно ей поклонившись:
--Прикажете привести к Вам с Повелителем Славяну Хатун для душевного разговора?
Санавбер понимающе кивнула и ушла в главные покои.
А тем временем, стоя на своём балконе, залитый яркими солнечными лучами, одетый в зелёный парчовый кафтан, золотые шёлковую рубашку с шароварами, Селим был погружён в романтические мысли о возлюбленной Санавбер, не обращая внимания на приятную лёгкую прохладу, доносящуюся с Босфора, при этом из груди юноши произвольно вырвался трепетный вздох, не укрывшийся от музыкального слуха, вышедшей к нему на балкон, юной жены.
--Селим!-с огромной нежностью и, ласково ему улыбаясь, произнесла она, что заставило парня обернуться и всего просиять от огромного счастья.
--Милая моя Санавбер!-выдохнул он, раскрывая перед ней нежные объятия, в которые она добровольно вплыла с трепетным вздохом и на мгновение закрыла, бирюзовые, как небо в ясную погоду, глаза с густыми шелковистыми ресницами, не зная того, как ей поделиться с любимым тем, что в его гареме появилась её родная сестра Славяна, которая пропала из родного дома на год раньше неё, но собравшись с мыслями, тяжело вздохнула и, наконец, решилась.
--Селим, возможно, это покажется тебе странным, либо счастливым стечением обстоятельств, но сейчас, проходя по гарему для того, чтобы узнать от калф, как обстоят дела с учёбой у новых Хатун и не пора, ли кого-нибудь уже готовить для тебя на ближайшие ночи, я встретила среди наложниц мою старшую сестру Славяну, вероятно она прибыла на днях из Эдирне.-откровенно поделилась с мужем юная девушка, когда они уже сидели, обнявшись, на парчовой тахте.
Селим, хотя и был приятно удивлён словами супруги, но захотел сам познакомиться с её старшей сестрой для того, чтобы узнать из её уст о том, как она жила все эти годы и где, не говоря уже о том, не обращена, ли она в волка, как их брат с отцом.
--Нет, душа моя. Девочек в моём роду не обращают. Только мальчиков для придания им огромной силы, беспощадности и непобедимости в бою.-случайно догадавшись о ходе мрачных мыслей любимого, успокоила его юная Султанша, залившись румянцем лёгкого смущения и скромно ему улыбнувшись.
Только Селиму от её слов легче не стало. Наоборот, он ещё больше встревожился. Ведь это означало, что в самом ближайшем будущем, к ним из России в Османскую Империю приедет брат его возлюбленной для того, чтобы обратить своих племянников в волков. Такого молодому Султану не хотелось допускать, из-за чего он тяжело вздохнул и крепче обнял возлюбленную. Она поняла его душевное беспокойство, и, ласково погладив любимого по бархатистым щекам, заверила, что брат не станет обращать маленьких Шехзаде в волков-лугару против воли их родителей, но Селим решил оставаться бдительным.
В эту самую минуту, на балкон вышла, одетая в яркое розовое шёлковое простенькое платье, Славяна Хатун. Она почтительно поклонилась венценосной чете, успев, украдкой глянуть на очень молоденького светловолосого Султана, из чего сделала для себя вывод в том, что он хорош собой, стройный, изящный и весьма любезен, не говоря уже о том, что статен и заботливый, в отличие от её бывшего хозяина жестокого и отвратительного толстого старика Абдулла-бея, у которого в гареме она прожила все эти десять лет, пока его сыновья ни сжалились над хорошенькой девушкой, принеся её в дар турецкому Султану.
--Значит, ты и есть Славяна, старшая сестра моей Хасеки Санавбер, Хатун?-проявляя свой неподдельный интерес к юной темноволосой красавице с большими, как у его юной возлюбленной, кристально чистыми выразительными, выражающими огромную душевность, голубыми глазами с густыми тёмно-каштановыми шелковистыми ресницами, не говоря уже про стройную, как у молодой сосны фигуру с пухлыми соблазнительными алыми губами, так и взывающими к жарким поцелуям.
--Да, Повелитель!-скромно и чуть слышно ответила девушка, чувствуя, как её бархатистые щёки начинают заливаться румянцем смущения, при этом, она ощущала себя крайне не ловко, что ни укрылось от внимания младшей сестры, почувствовавшей, нависшую над её семейным счастьем и семейным благополучием, опасность.