88 глава
Немного позже, когда молодой Падишах, наконец, оставил девушек одних для того, чтобы они могли спокойно поговорить друг с другом обо всём, что произошло с ними за столько лет разлуки, а сам ушёл на собрание Дивана. Только вместо того, чтобы душевно пообщаться друг с другом, Санавбер грубо схватила старшую сестру за руку и угрожающе прошипела ей:
--Думаешь, я не заметила того, как ты посматривала на Повелителя, Славяна?! Забудь и думать о нём не смей! Султан Селим мой муж, а делится им с кем-либо, даже с тобой, я не намерена! Уяснила?
Неожидающая такой, вполне себе справедливой агрессии со стороны младшей сестры, Славяна, на мгновение закрыла глаза, и, судорожно сглотнув, собралась с силами и воинственно произнесла, как бы приводя Султаншу в чувства, за что и получила от неё звонкую пощёчину, эхом, отозвавшуюся в её ушах:
--Сейчас Повелитель ясно дал мне понять о том, что я ему интересна. Моей вины здесь нет, Мария. Он в праве пожелать любую девушку из своего гарема. В этот раз, его взгляд пал на меня, так что смирись.
Санавбер не захотела терпеть подобной дерзости, что вызвало в её трепетной душе ещё больший гнев, который она и выплеснула на старшую сестру:
--Да как ты, жалкая рабыня, смеешь разговаривать со мной в таком тоне?! Совсем стыд потеряла! Да, за такую дерзость, я немедленно прикажу стражникам бросить тебя в темницу! Знай своё место и не иди против меня, иначе пожалеешь, что на свет родилась! Кроме меня, в постели, в жизни и в сердце Селима никого не будет! Он мой!
всё поняла и, не желая, продолжать, возникший между ними конфликт, тяжело вздохнула, и, почтительно откланявшись, с позволения сестры, вернулась в гарем, глубоко потрясённая, внезапно возникшим между ними, весьма неприятным разговором, пропустив в главные покои Назенин Калфу, которая проводила наложницу задумчивым взглядом красивых серых глаз с густыми шелковистыми иссиня-чёрными ресницами, как и шикарные распущенные длинные волосы.--Нет. Я не верю в то, что Селим так легко предаст нашу с ним любовь, призвав к себе в постель мою сестру!-не находя себе места от беспокойства за своё счастье, печально поделилась с подругой юная Султанша, потеряно опустившись на широкое султанское ложе и обхватив изящными руками златокудрую голову. Из её ясных голубых глаз прозрачными солёными ручьями по бархатистым щекам текли горькие слёзы.
Наблюдающая за всеми этими её невыносимыми душевными терзаниями, Назенин Калфа понимающе вздохнула и предложила всеми силами не допускать того, чтобы Славяна Хатун прошла по «золотому пути». Только Санавбер, хотя и была искренне благодарна подруге за помощь, но отклонила её предложение, мудро рассудив:
--Нет, Назенин! Как бы мне больно ни было на душе от понимания того, что мой горячо любимый Властелин желает вырваться из-под моей заботливой опеки, мы ничего не сможем сделать. Нам ничего другого не остаётся кроме, как подчинится Его Высочайшей воле.
Назенин поняла госпожу и больше ничего не стала ей говорить. Она почтительно откланялась и с её позволения вернулась в гарем. Санавбер, же, осталась совершенно одна, но понимая, что за своё счастье необходимо бороться, не могла больше сидеть в главных покоях и отправилась в зал для собрания Дивана, рискуя, навлечь на себя гнев Султана.
Тем временем, находясь в зале для собрания, Селим отменил совем Дивана для того, чтобы отдохнуть пару дней в приятном обществе любимой жены и за одно подумать над тем, как ему поступить со Славяной Хатун так, чтобы всем было хорошо, от чего из его мужественной груди вырвался измождённый вздох. При этом, парень встал с широкого, обшитого синей парчой, возвышения с золотыми колоннами и уже направился к выходу из зала, как едва ни столкнулся с, ворвавшейся к нему, подобно разъярённой фурии, милой Санавбер, которая была чрезвычайно взволнована.
--Селим, ради нашей с тобой любви, обещай, что никого не станешь звать к себе в покои кроме меня!-с порога и со слезами на глазах, просила юная Султанша, рухнув на колени к его ногам, но с надеждой смотря в его красивые голубые глаза и совершенно забыв про гордость с самолюбием
Наблюдая за всем этим душевным терзанием возлюбленной, вызванным отчаянием из-за беспокойства за их совместное счастье, Селим понимающе вздохнул, и, крайне бережно подняв её с колен, заключил в крепкие объятия и принялся с жаром целовать красивое, но заплаканное лицо любимой мягкими тёплыми губами.
--Санавбер, ты же прекрасно знаешь о том, что сколько бы наложниц ни побывало в моей постели, любить я буду всегда только тебя одну.-заверил девушку молодой парень. Конечно, он говорил искренне, что помогло ей постепенно успокоиться.