Так, они, обнявшись, подошли к возвышению, и, сев на него, продолжили душевно беседовать друг с другом.
Вот только молодому Султану непреодолимо захотелось узнать истинную причину, не известно откуда взявшейся, паники у его возлюбленной, ведь на пустом месте никогда ничего не бывает. Девушка поняла мужа, и, печально вздохнув, ответила:
--Просто сегодня во время завтрака и душевного разговора, мне показалось, что моя старшая сестра тебе стала интересна, как потенциальная наложница и...
Внимательно выслушав душевные излияния возлюбленной, Селим понял, что она сходит с ума от ревности, из-за чего громко и раскатисто рассмеялся, чем вызвал у неё глубокое недоумение с которым она принялась смотреть на него.
В это, же, самое время в общей комнате для наложниц, со Славяной душевно беседовала, одетая в атласное золотистое платье, Михримах Султан, у которой та вызвала интерес тем, что, как она узнала ещё вчера от Лалезар Калфы о том, что юная Хатун прибыла к ним из гарема одного старого египетского бея, где прожила несколько лет, а это означало, что искусству любви и соблазнения её не надо учить, девушка уже обученная, что искренне радовало Луноликую Султаншу.
--Пора моему брату вырваться из-под опеки Санавбер Султан на свободу и начинать обращать внимание на другие цветы в его гареме.-доброжелательно заключила Михримах, с интересом рассматривая, одетую в скромное ярко-фиолетовое шёлковое платье, Славяну Хатун, возле которой уже собрались, возглавляемые Лалезар Калфой, младшие Калфы, успевшие понять то, к чему идёт дело.
--Ты больше не Славяна. Отныне ты Тангюль, что означает-«роза заката», которой ты станешь для султаната своей младшей сестры, Хатун! Этой ночью на тебя возлагается огромная миссия на то, чтобы влюбить в себя нашего Султана так, чтобы он остыл к своей Хасеки.-во всеуслышание объявила всем и юной подопечной Михримах Султан.
Та всё поняла и, почтительно поклонившись ей, с её молчаливого позволения, ушла вместе с калфами в хамам для того, чтобы подготовиться к жаркому хальвету с молоденьким красавцем Султаном, который ей уже положительно нравился, что девушку даже смущало. Ведь она понимала, что этим своим поступком, она предаёт трепетные нежные чувства младшей сестры к нему. Вот только, что делать самой Тангюль? Ей тоже хотелось простого женского счастья и любви, пусть даже в нежных объятиях их общего возлюбленного, раз так выпало по жестокому судьбоносному жребию Высшего проведения.
Тем же вечером, когда на улице стало уже совсем темно, а во дворце слугами были зажжены факелы с канделябрами, изрядно наскучавшаяся по головокружительным ласкам возлюбленного мужа, прекрасная Санавбер Султан царственно подошла к главным покоям и попыталась прорваться внутрь, но путь ей собой преградил Аслан-ага. Он почтительно поклонился ей, и, принеся госпоже искренние извинения, сообщил:
--Госпожа, вам туда нельзя! Повелитель не сможет Вас принять.
От услышанного, Санавбер впала в лёгкий ступор, но собравшись с мыслями, задала один лишь единственный вопрос, пристально смотря на собеседника, бирюзовым взглядом, от которого юноша почувствовал себя не уютно:
--Это ещё почему он мне сможет меня принять?
Аслан не знал даже как и сказать более деликатно и осторожно, из-за чего весь покраснел от смущения, но собравшись наконец с мыслями, тяжело вздохнул и тихо ответил:
--Повелитель проводит время со своим гаремом. У него в покоях наложница.
От услышанного, у Санавбер мгновенно потемнело в глазах и стало нечем дышать, но, понимая, что необходимо, принимать какие-то меры для спасения своего счастья, которое заметно пошатнулось, она вся переполнилась такой злобой с разочарованием, сама не понимая, откуда в ней взялись силы, она решительно оттолкнула от себя ошеломлённого Аслана-агу, а сама, пока он не опомнился, ворвалась в главные покои, подобно мощному смерчу, но остолбенела от, открывшейся её взору, картины, пронзившей трепетное сердце юной Хасеки, словно острым кинжалом.
На широком султанском ложе в жарких объятиях друг друга и в плотных вуалях золотого газового балдахина, лежали два, практически голых человека, которыми, к её ужасу, являлись горячо любимые муж и старшая сестра. Они отдыхали после головокружительной страсти, которой закончили предаваться несколько минут тому назад и о чём-то теперь тихо шептались, но из-за внезапного прихода Баш Хасеки, им пришлось мгновенно всё прекратить, не говоря уже о том, что отстраниться друг от друга и ошарашенно приняться смотреть на неё.
--Санавбер, ты, что творишь?! А?!-наконец, опомнившись, отрезвляюще прикрикнул на возлюбленную Селим. Он выбрался из постели, и, не обращая внимания на собственную наготу, поднял с пола свою шёлковую тёмно-морского цвета пижаму, и, натянув её на себя, вальяжно подошёл к жене.