Вот только юная девушка не пошла в покои для фавориток из-за того, что не хотела видеть, постоянно насмехающуюся над ней, Ламию Хатун. Вместо этого, она отправилась в главные покои для того, чтобы выяснить у Повелителя то, почему он предал её и рассказал Нурбану Султан о её призыве о помощи.
После ссоры с Султаншей, девушку продолжало нервно колотить. Ей было уже всё равно, что с ней будет. Её не останавливало даже то, что возлюбленный, возможно, в данный момент, занят государственными делами, либо отдыхает после собрания с визирями.
Так и было на самом деле. Молодой Султан, вернувшись в свои покои после собрания с пашами, отдыхал, удобно сидя на тахте и вдумчиво читал книгу. Он полностью расслабился. Вот только не долго суждено было, продлиться его душевному покою. Ведь в эту самую минуту, к нему в просторные покои ворвалась, подобно разъярённой фурии, Санавбер Хатун. Она была вне себя от, переполнявших её всю, бурных чувств. Ему даже пришлось встать с тахты и сделать шаг в направлении девушки, желая, её успокоить и осторожно выяснить у неё о том, кто посмел обидеть его прекрасную юную возлюбленную.
Только она решительно вырвалась из его заботливых и, лишающих её воли, сильных рук, и, влепив ему звонкую пощёчину, что привело молодого светловолосого красавца Падишаха в небольшое замешательство, с невыносимой душевной болью и разочарованием произнесла:
--Не прикасайся ко мне, Селим! Как ты мог так коварно поступить с нашей любовью! Зачем ты рассказал Нурбану Султан о моём к тебе призыве о помощи!
При этом, в её ясных бирюзовых глазах блестели слёзы. Она уже срывалась на рыдания, но при этом, продолжала выглядеть разъярённой. Только вместо того, чтобы попытаться, хоть немного успокоить любимую девушку, Селим опомнился от ступора, вызванного, нанесённой ему, пощёчины и принялся гневно орать на неё. В нём взыграло, оскорблённое самолюбие:
--Да, кто ты такая для того, чтобы поднимать руку и кричать на меня, Властелина Мира?! Ты, жалкая рабыня! Знай своё место!
Потрясённая его резкостью, Санавбер, не ожидала такого поворота, из-за чего растерялась. Слёзы потекли ручьём из её ясных глаз. Неужели всё то, что было между ними в этих покоях-всего лишь иллюзия?
А между тем, Селим, не терпя никаких возражений, приказал всё тем, же, грозным тоном:
--Убирайся с глаз моих в Старый дворец! Я не желаю больше видеть и слышать тебя!
Его слова, окончательно убили юную девушку, из-за чего она в яростном порыве, и, понимая, что смысла жить больше нет, рванула к его балкону, и, взобравшись на мраморное ограждение, собралась прыгнуть вниз, но в эту самую минуту, её крепко схватил за стройную талию, вовремя опомнившийся и вышедший следом за ней, Селим. Он решительно стащил девушку с мраморного ограждения обратно на балкон, и, влепив ей, отрезвляющую звонкую пощёчину, слегка встряхнул за изящные плечи для того, чтобы привести в чувства, после чего прикрикнул на неё, что заставило девушку, слегка вздрогнуть и потерянно посмотреть в бирюзовую бездну его, пылающих праведным гневом, глаз:
--Что ты такое творишь, Санавбер?! Тебе жить надоело?!
Девушка опомнилась, и, рыдая, прокричала ему прямо в красивое лицо:
--Зачем мне жить, если ты меня не любишь больше и прогоняешь от себя! Лучше, я умру, чем медленно увяну во дворце Слёз!
Не говоря больше ни единого слова и понимая, что бурные чувства зашкаливают, Селим принялся, целовать девушку, решительно, жадно, безжалостно, при этом срывая с неё и с себя одежду. Страсть ослепила его так сильно, что, в этот раз между ними, близость произошла без предварительных нежностей. В этот раз всё происходило, стремительно, жёстко, временами даже болезненно для Санавбер и на одном дыхании для молодого Султана.
Когда всё закончилось, и возлюбленные немного опомнились от, внезапно вспыхнувшей между ними, бурной страсти, Селим непреклонно приказал, обращаясь к девушке:
--Пошла вон! Уезжай в Старый дворец и находись там, пока мой гнев на тебя не стихнет! Вот только не вздумай снова, пытаться свести счёты с жизнью, узнаю об этом и тогда сам, лично убью тебя!
Санавбер, хотя и была до сих пор потрясена его жестокостью по отношению к ней, но не стала спорить. Вместо этого, она быстро встала с мягких подушек, и, собрав с пола свою одежду, быстро оделась и ушла, вся потерянная, разбитая и горько плачущая.