Она шла по мраморному коридору, ни на что не обращая внимания и чувствуя себя раздавленной, униженной и втоптанной в грязь. Каждый её шаг переполнялся такой невыносимой тяжестью, что складывалось такое ощущение, словно к стройным ногам привязали многокилограммовые гири. Трепетная душа разрывалась от боли. Солёные слёзы лились из ясных бирюзовых глаз по бархатистым щекам прозрачными ручьями. От понимания того, что, возможно её глубокая любовь умерла, девушке самой хотелось кануть в небытие. Ей даже, казалось, солнце для неё померкло, а ясное небо заволокло грозными тучами. Ещё немного, и хлынет проливной дождь.
Да и, как на грех, коридор был нескончаемым. На какой-то момент, Санавбер даже показалось, что он, внезапно стал, непроглядно-тёмным и мрачным. Ей было жутко и скверно идти по нему, но, не смотря на это, она всё равно шла на своих «деревянных» ногах, ни на что, не обращая внимания. Мысли юной девушки занимала ссора с Селимом. Ей не хотелось верить в то, что он разлюбил её. Нет. Такого быть не может. Он грубо обошёлся с ней лишь для того, чтобы привести в чувства и напомнить о том, кто она и какое место занимает.
Наконец, не в силах больше идти дальше, Санавбер остановилась, и, прижавшись к холодной, словно могильная плита, мраморной стене, дала волю горестным чувствам. Она плакала так, как никогда раньше не плакала, ведь жизнь для неё потеряла весь смысл. Теперь на хрупкой душе девушки наступила вечная зима, а она сама умерла, при этом, юная красавица не заметила того, как плавно сползла по стене такой, же, ледяной, как и пол. Они пронизывали её на сквозь. Девушку даже пробивал озноб.
В эту самую минуту, к юной наложнице царственно подошла, одетая в синее парчовое платье, Нурбану Султан. Её шикарные иссиня-чёрные волосы были подобраны к верху. Их украшала бриллиантовая тиара, переливающаяся всеми цветами радужного спектра. Красивое лицо венецианки излучало огромное презрение, даже отвращение к жалкому виду юной соперницы.
Баш Хасеки уже стало известно о её полном крахе из уст верной калфы. И вот, теперь, она пришла сюда для того, чтобы позлорадствовать и, окончательно добить несчастную девушку.
--Не долго продлился твой триумф! Выглядишь, как, выброшенная никому не нужная собачонка! Поделом тебе, Хатун!-с ядовитой усмешкой бросила наложнице Баш Хасеки, испытывая над ней победу. Внутри у неё всё ликовало и кричало от восторга, что было видно по счастливому блеску в изумрудных глазах Хасеки.
Санавбер вышла из мрака своих горьких мыслей, и, понимая, что ей терять уже нечего, истерично рассмеялась, что заставило Нурбану решить, ни тронулась, ли, девушка умом от горя.
--Не рановато, ли. Вы взялись праздновать надо мной победу, Султанша?! Я ещё не проиграла! Реванш будет за мной! Вот увидите, я обязательно вернусь в Топкапы победительницей!-наконец, полностью успокоившись, воинственно бросила Хасеки вызов юная девушка, чем заставила ту, всю позеленеть от злости, из-за чего снова рассмеялась, но в этот раз угрожающе.
Позднее, когда, одетая в дорожное шёлковое синее платье с преобладанием блестящих газовых рукавов и сборёного лифа и в тёплую меховую накидку, юная Санавбер Хатун, сопровождаемая двумя служанками, шла по тропинке, засыпанного снегом, таким мягким и пушистым, что напоминал перину или пух, великолепного дворцового сада, которая вела к, ожидающей её, карете, девушка обернулась и задумчиво посмотрела на султанский мраморный балкон. Только к её глубокому разочарованию, на нём никого не было. Вероятно, Селим до сих пор гневался на неё, что даже не захотел выйти и проводить её. Это его дело. Девушка не держала на него обиды. Вместо этого, она печально вздохнула и подошла, наконец, к карете, села в неё, глубоко погружённая в мрачную задумчивость и, отрешившись от всего внешнего мира. Она больше не плакала из-за того, что у неё на это, просто не было сил, да и бесполезно это всё. Её судьбу уже решили. Ей предстояло провести жизнь в безрадостном одиночестве и в смиренном ожидании позволения вернуться.
А тем временем, молоденький стражник помог девушке сесть в карету, и, закрыв за ней дверцу, дал кучеру знак о том, что можно отправляться. Тот понял. И вот, карета легонько тронулась с места и поехала прочь с территории главного султанского дворца, при этом никому не было дела до того, что погода сегодня стояла хмурая. Хлопьями шёл снег, лишь только усиливающий скверное настроение.
Свидетельницей отъезда дерзкой юной соперницы стала, прогуливающаяся по заснеженному дворцовому саду, Баш Хасеки молодого Султана. Ей было приятно наблюдать за окончательным поражением наложницы. Девчонка получила по заслугам. Вот только, почему-то Нурбану это перестало радовать, прекрасно осознавая, что, пусть, даже, если она и избавилась от Санавбер, в гареме, помимо неё, проживает ещё много юных красавиц, привезённых со всего света. Каждая из них может легко стать новой Санавбер, либо ещё хуже. Та, по крайней мере, выращена и воспитана так. Как угодно самой Султаншей света, пусть, в итоге, и пошла против неё из-за головокружительной страсти. Те, же, гаремные цветы росли сами по себе и превратились в опасные сорняки, с которыми ей не справиться.