Наконец, когда, казалось бы, он уже готов был поддаться унынию и всё прекратить, Санавбер услышала его своим подсознанием. Она открыла глаза, и, согнувшись пополам, принялась изрыгать из себя всю ту воду, которую успела наглотаться, пока тонула. Казалось, её мучениям не будет и конца. Их минуты тянулись мучительно медленно. Когда, же, юная девушка, наконец, полностью пришла в себя, влепила Селиму звонкую пощёчину со словами, включившими в себя всю ту невыносимую душевную боль, накопившуюся за все эти дни, что провела вдали от него:
--Я любила тебя и пыталась доказать, что весь тот ад, который мне пришлось пережить вдали, было из-за коварных лживых интриг Нурбану Султан, но ты вместо того, чтобы услышать меня, предпочёл сослать во дворец Слёз, простив её! Ты предал нашу любовь, Селим! И ещё хочешь, чтобы я вернулась к тебе?! Знай, что теперь я этого не хочу!
Затем решительно поднялась со снега и пошла в сторону старого дворца. Опешивший, такой её реакцией и словами, Селим, мгновенно вскочил на ноги и помчался за ней следом.
--Санавбер, немедленно вернись! Я приказываю! Не забывай о том, кем я являюсь, не говоря уже о том, кто ты!-властно просил он девушку, пока она, наконец, ни остановилась, и, ни обернувшись резко, воинственно посмотрела на него и крикнула с, нескрываемым раздражением:
--И что ты мне сделаешь, если я не подчинюсь? Убьёшь? Давай! Сделай это уже! Мне всё равно жизнь ни мила! Так, ты меня, хотя бы избавишь от мучений и вечного одиночества!
Селим не стал поддаваться на эмоциональные провокации юной Хатун. Вместо этого, он, не говоря ни единого слова, решительно подхватил её себе на руки, и, принеся в скромные покои Дворца Слёз, выполненные в коричневых и розовых тонах с преобладанием интерьере золотых: колонн, арок и канделябров, полностью раздел девушку, затем избавился от своей мокрой одежды, после чего, лёг вместе с наложницей в постель.
Она замерла в ожидании того, как Селим станет наказывать её за оскорбительную пощёчину с непростительной дерзостью, пока ни ощутила на своей нежной, словно шёлк, светлой коже его горячее ровное дыхание и жаркие поцелуи, подобно бабочкам, ловко порхающим по её лебединой шее, изящным плечам, что заставляло юную девушку, дрожать от, переполнявших её трепетную душу, бурных чувств вместе со сладостным возбуждением.
Только романтическая дымка развеялась, когда она услышала над своими ушами слова любимого мужчины, заставившие её напрячься в испуге.
--Думаешь, я забыл о твоём дурном поведении, Санавбер?! Нет! Сейчас я тебя накажу.-мягким елейным голосом проговорил он, после чего, несколько раз шлёпнул по упругой попке, и, поставив девушку на четвереньки, грубыми резкими толчками, вошёл в неё сзади.
Санавбер не ожидала подобного и готова была, взвыть от боли с унижением, ведь ей ещё была свежа в памяти их первая и единственная ссора с Селимом, случившаяся на прошлой неделе. Тогда он тоже был очень груб с ней, не говоря уже о том, что позволил себе, брать её так же, как это делает сейчас. Всё повторяется. От признания собственной беспомощности, из ясных бирюзовых глаз юной девушки, брызнули горькие слёзы. Она не могла больше себя сдерживать и тихо заплакала, кусая руки в кровь, пока мучитель беспощадно терзал её тело. Казалось, страданиям Санавбер не будет конца. Они продляться вечно. Только, наконец, выместив на ней весь, переполнявший его душу, гнев, Селим отстранился от неё, удобно и тяжело дыша, лёг на мягкую подушку, пытаясь уснуть, но ничего не получилось. Он услышал тихие всхлипывания, лежащей рядом с ним, сжавшись в клубок, юной девушки.
Из этого молодой Султан понял, что позволил себе непростительную грубость, вернее, даже жестокость в отношении наложницы. Ему стало не хорошо от понимания того, что причинил ей моральные унижения с невыносимой душевной болью, из-за чего он тяжело вздохнул, и, обняв девушку, решительно произнёс, не терпя от неё никаких возражений:
--Я верну тебя в Топкапы, но с условием, что ты поцелуешь полы платья и искренне попросишь прощения у Нурбану Султан, Санавбер!
Девушка не знала того, что и сказать ему на это. Она была потрясена до глубины души, выставленным для неё, условием. Селим продолжал топить её в грязи. Вероятно, ему это нравилось. Зато ей нет, о чём она и спросила его:
--За что ты так со мной, Селим? В чём моя вина перед тобой? Признаю, я сорвалась сегодня и была резка в отношении тебя, но это всё было сделано из огромной любви и невыносимой тоски по тебе!