При этом, Селиму с большим трудом удалось, убедить милую Нурбану, не ездить вместе с ним в мечеть, а лучше внимательно проследить за, оставшимися приготовлениями к пиршеству. Ведь никто, кроме неё с этим, лучше не справится.
Конечно, это было предлогом и отчаянной попыткой отвести от него все подозрения об истинной причине по тому, почему он не может взять её с собой в главную городскую мечеть. Нурбану забавлялась, приводимыми мужем, доводами, что напоминало, выворачивание ужа на раскалённой сковороде. Она уже еле сдерживала себя от того, чтобы ни рассмеяться.
--Ладно! Можешь, спокойно ехать в мечеть!-отмахнулась Султанша весёлым тоном, когда они стояли на мраморном балконе главных покоев и внимательно следили за тем, как слуги расставляли обширные шатры в заснеженном дворцовом саду.
Из трепетной мускулистой груди молодого Падишаха вырвался вздох огромного облегчения и благодарности, из-за чего, он, не говоря больше ни единого слова и не в силах, сдержать страстных порывов, пылко расцеловал кадину в знак искренней благодарности и понимания.
Так, за обширными приготовлениями, султанская семья не заметила того, как до торжественных мероприятий оставались считанные часы.
Зато для прекрасной юной Санавбер Хатун наступила «ночь хны». Она, облачённая в полупрозрачную сиреневую комбинацию и парчовый алый халат, сидела на, выставленной в центр большой комнаты, софе в лёгком медном мерцании, горящих в канделябрах, свечей, окружённая другими женщинами, которые пели свадебные песни и наставляли юную девушку на жизненный путь возле молодого Падишаха.
Хотя Санавбер уже приняла для себя решение, стать для Селима поддержкой, утешением, душевной подругой, верной женой и заботливой матерью их детям, а так же, быть благочестивой, добропорядочной, отзывчивой, милосердной и высоконравственной Султаншей. При этом, она мимолётно глянула на служанок, разрисовывающих хной, ей руки и стройные, не говоря уже о том, что красивые, гладкие, словно лицевая сторона атласа, ноги. Девушке было щекотно, но она терпела.
Санавбер понимала, что жене Султана требуется пуд терпения и титанической выдержки, из-за чего скромно улыбалась наставлениям с советами, забытых всеми, Султанш с наложницами.
За этим душевным занятием и разговорами, женщины не заметили того, как постепенно наступил рассвет, окрасивший всё вокруг в яркие: розовые, фиолетовые, оранжевые и бирюзовые тона. Это означало, что пришло время для одевания невесты в свадебный наряд, который уже аккуратно лежал на тахте.
Девушка плавно и грациозно встала с софы, тем самым, позволяя женщинам, приступить к одеванию, чем они и занялись, под её молчаливое согласие. И вот, спустя немного времени, Санавбер стояла перед зеркалом в шикарном ярко-красном шёлковом свадебном платье, а рабыни вплетали в её роскошные золотисто-каштановые распущенные длинные волосы бриллиантовые и рубиновые нити, параллельно с этим, опрыскивая духами с приятным ароматом розы, не говоря уже о том, что надевали на неё дорогие, очень красивые украшения.
Всё это время, держащаяся с царственным достоинством, прекрасная юная невеста почувствовала дрожь от, переполнявшего её, волнения перед знаменательным событием в её жизни.
волнуйтесь, госпожа! Повелитель любит Вас, иначе не стал бы, менять, установленные предками, правила с традициями.-восторженно и с, нескрываемым восторгом произнесла Айгуль, надевая на свою Султаншу свадебный головной убор с, плавно спускающейся от него шифоновой фатой.Санавбер судорожно вздохнула и через силу, выдавила из себя, как ей казалось, доброжелательную улыбку, хотя, внутренне, продолжала дрожать от волнения. Но, вскоре, девушке пришлось выйти из романтической задумчивости из-за того, что в, эту самую минуту, в покои вбежал главный евнух Дворца Слёз, Гюль-ага и своим крикливым голосом приказал всем женщинам, немедленно разойтись по своим комнатам, оставляя госпожу одну для того, чтобы она смогла, немного успокоиться и собраться с мыслями перед приходом Султана.
Он, одетый в золотое парчовое торжественное облачение и тёплую соболиную шубу, уже подъехал к мраморному крыльцу дворца на своём белоснежном молодом рысаке, и, спешившись, царственно поднялся по ступенькам, затем, войдя во дворец, начал проходить по, залитому яркими солнечными лучами, коридору, направляясь в покои, где его с душевным трепетом уже ждала Санавбер. В шествии, своего Правителя сопровождал Хранитель главных покоев дворца Топкапы и лучший друг, Мустафа-ага. Молодые люди шли, молча, из-за того, что Селим был, глубоко погружён в романтические о приближающейся встрече с юной возлюбленной. Они заставляли его трепетное сердце, учащённо биться от, переполнявшей его всего, огромной любви.