При этом, Селим даже не знал того, примет, ли его юная девушка после всех тех резкостей и грубостей, что он, в пылу гнева, из-за своего, чрезмерно взыгравшего, самолюбия, наговорил ей. Вдруг, она до сих пор, злится и обижается на него? Что ему тогда делать? Как выпрашивать прощения?
Думая об этом, молодой человек, тяжело вздохнул, продолжая, не обращать внимания на, стоявших вдоль стены в почтительной поклоне: калф, евнухов, слуг, стражников и прочей дворцовой челяди. Он уже заметил, встречавшего его у дверей покоев прекрасной Санавбер, Гюля-агу, готового в любую минуту, открыть своему Падишаху дверь, тем самым, пропуская его внутрь.
На красивом лице Селима засияла доброжелательная улыбка. Душевные печали с сомнениями ушли на задний план. Теперь его занимало предвкушение от встречи с возлюбленной, а остальное не волновало.
Так за своими размышлениями, он сам того не заметил, как уже подошёл к двери, которую ему, всё так же, стоя в почтительном поклоне, открыл Гюль-ага. Султан одобрительно кивнул и, молча, вошёл во внутрь, при этом, за ним, мягко и бесшумно закрылась дверь.
Юная девушка сидела на софе, погружённая в глубокую задумчивость. Она даже тяжело вздохнула, пока ни услышала мягкие, приближающиеся к ней, мужские шаги. Девушка узнала их, из-за чего, ещё больше затрепетала, отчётливо то, как сильно колотится в трепетной груди её нежное сердце. Оно напоминало маленькую испуганную птицу, попавшую в сети к охотнику, из которых никак не могла вырваться. Бархатистые щёки залились румянцем лёгкого смущения, когда заботливые сильные руки молодого Султана легли девушке на изящные плечи, а ласковые тёплые губы тихо прошептали на ухо так, что она вся задрожала от, переполнявшего её, возбуждения:
--Красавица моя! Каким, же я был самолюбивым дураком, раз позволил себе грубое обращение с тобой! Мне нет прощения, но, не смотря на это, я слабо хочу надеяться на твоё снисхождение вместе с милостью.
Его искреннее покаяние и просьбы о прощении, льстили юной девушке. Она даже загадочно улыбнулась, чувствуя то, как её хрупкое, словно горный хрусталь, существо наполняется приятным теплом.
--Я подумаю.-наконец, нарушив своё длительное молчание, выдохнула Санавбер, желая, немного помучить любимого мужчину.
Он понимающе вздохнул, и, протянув возлюбленной небольшую чёрную коробочку, где на подушечке из тёмно-синего бархата, переливалось всеми цветами радужного спектра, лежало великолепное колье с синим, словно морская глубина, бриллиантом в форме сердца, обрамлённое мелкими белыми бриллиантами, как и сама цепь из белого золота, с не скрываемой надеждой в мягком тихом голосе произнёс:
--Думаю, это смягчит твоё, израненное моим непростительным равнодушием к тебе, обрёкшим тебя на одиночество этих мучительно длинных дней, что нам пришлось провести вдали друг от друга и...
Селим не договорил из-за того, что юная девушка посмотрела на него взглядом, в котором, он отчётливо прочёл: «Ну, зачем всё это?! Ты, же, прекрасно знаешь о том, что мне нужен ты, а не твои подарки!»
Понимая это, он трепетно и, очень нежно вздохнув, благодарственно поцеловал возлюбленную в алые губы и произнёс, как бы, добавляя к вышесказанному:
--Можешь, считать, что это моё сердце, жаждущее твоего прощения и умоляющее о любви, которое я вручаю тебе на вечное пользование! Владей!
Селиму удалось растопить лёд в сердце юной девушки, переполнив его огромной нежностью и теплом. Её красивые, как море на мелководье, бирюзовые глаза засияли от огромного восхищения, вернее, в них даже заблестели слёзы, не говоря уже о душе, готовой в любую минуту, воспарить к небесам. Все сомнения мгновенно испарились, давая Санавбер, понять о том, что она не может больше обижаться на возлюбленного.
--Ты полностью прощён, Селим! Только никогда не забывай о том, что я не вещь, с которой тебе позволено, поступать так, как вздумается, а живой человек, сердце и душу которого, можно ранить и разбить вдребезги очень легко, но не возможно склеить!-вразумительно произнесла она, после чего, не говоря больше ни единого слова, плавно и грациозно встала с софы, и. мягко приблизившись к сердечному избраннику, позволила ему, с огромной нежностью обнять её и поцеловать в трепетные, подобно розовым лепесткам, алые губы, предварительно надев на лебединую шею свой подарок. Затем Санавбер, сама обняла возлюбленного и поцеловала с взаимным пылом.