11 глава: "возвращение домой"
Усыпальница Хюррем Султан.
Вот только, сколько бы молодой Султан ни пытался забыться, время похорон, горячо им любимой, Санавбер, всё равно наступило. Вся церемония для него проходила, как в одном сплошном тумане и подобно самому кошмарному сну.
Когда, же, всё завершилось, и Селим остался в усыпальнице совершено один, он больше не мог сдерживать поток горьких слёз и дал им волю. В эту самую минуту, до его музыкального слуха донёсся тихий вздох юной девушки, заставивший Падишаха, в ужасе, замереть и приняться смотреть в сторону саркофага, в котором была погребена Султанша гармонии и душевного покоя.
Его крышка внезапно сдвинулась, и из своей могилы выбралась прекрасная юная Санавбер Султан. Она с огромной любовью посмотрела на, застывшего в оцепенении, возлюбленного, готового в любую минуту, упасть в обморок. Он даже инстинктивно облокотился о мраморную колонну, весь бледный, как мел.
--Да, всё хорошо, Селим! Я жива! Успокойся! Приди уже в себя! Я совсем не зомби и уж тем-более не вампир!-понимая то, чем вызван смертельный ужас у любимого мужчины, с доброжелательной улыбкой начала его успокаивать юная девушка, плавно приближаясь к нему. Он понимающе кивнул и только после этого потерял сознание, упав на пол.
Топкапы.
Вечер.
--Прости. Мне следовало предупредить тебя о моём плане разыграть Разие Султан, тем самым, обвинив её в склонении тебя к инцесту, да моём примирении с Нурбану Султан. Тогда, ты не страдал бы так все эти три дня и не отреагировал бы на моё воскрешение так остро и болезненно.-подводя итог, сказанному ей ранее, повинилась перед возлюбленным Санавбер, когда они уже нежно обнявшись, сидели на софе мраморного балкона главных покоев и, задумчиво смотря на, плавно падающий, снег, и не обращая внимания на лёгкое мерцание свечей в золотых канделябрах.
Селим, мягко вздохнул, и с огромной нежностью принялся целовать красивое лицо юной возлюбленной тёплыми губами, окончательно придя в себя после, пережитого днём, нервного потрясения и дикого ужаса.
--Да уж! Напугала ты меня сегодня, здорово! Я, уж, и в правду, начал считать тебя живым мертвецом, выбравшимся из могилы!-тихо вздохнув и иронично усмехнувшись, спокойным мягким голосом поделился с супругой Падишах, ласково поглаживая её по шелковистым распущенным золотисто-каштановым длинным волосам.
Девушка, залившись румянцем лёгкого смущения, скромно, но очень нежно улыбнулась ему и снова тихо выдохнула:
--Прости меня!
Только вместо ответа, Селим, наконец, овладев мягкими губами юной возлюбленной, поцеловал их осторожно, трепетно и нежно. Он понимал, что она после, перенесённого четыре дня назад, выкидыша, особенно нуждается в его любви и заботе, поэтому решил не затевать тему детей до тех пор, пока Санавбер сама не заговорит с ним об этом.
--На моей Родине, в России, при храмах, всегда были школы, где дети обучались не только светским наукам, но самое главное религиозным аспектам, обрядам, поведению во время постов, нравственным устоям и тому как вести себя будущим супружеским парам, собирающимся создать семью. Ведь каждая семья, является малой церковью, где живут по закону церкви. Может, мне организовать что-то подобное при мечетях?-делилась с возлюбленным юная девушка, желая, услышать его мнение и одобрение.
Селим понял супругу, мысленно признаваясь самому себе в том, что ему нравятся её благотворительные идеи, конечно, если они не включают в себя фанатизм с агрессией. Он тихо вздохнул, пообещав ей, в самое ближайшее время, устроить встречу с главным муфтием, с которым его любимая сможет обсудить все свои идеи.
--Только целиком не уходи в свои миссионерские дела, Санавбер! Не забывай о том, что в тебе, прежде всего нуждаюсь я!-мягко напомнил возлюбленной Селим, с огромной нежностью целуя её шелковистый лоб и вески. Юная девушка трепетно вздохнула и, на мгновение, закрыла глаза от, испытываемой ею, огромной любви.
А тем временем, одетая в роскошное платье из изумрудного бархата с преобладанием парчи, шёлка и кристаллона, Баш Хасеки Нурбану Султан царственно спустилась по холодному, плохо освещённому коридору в подвал и вошла в тесную камеру, где на деревянной скамье сидела, прижав ноги к груди и обхватив их руками, Разие Султан, потерянно смотря в одну точку. Её мысли занимало то, что решит на счёт неё, горячо любимый брат, в которого она безнадёжно и безответно влюблена с детства.