Мустафа-ага понял Султаншу, и, не говоря ни единого слова, отправился вместе с ней по полутёмному мраморному коридору, спасать Повелителя из беды, при этом, прихватив с собой резную шкатулку с зельями, которую девушка, ещё утром надёжно спрятала в главных покоях. Вот только пройти далеко им не удалось из-за, вставших на пути у путников, тюремщиков прекрасной юной девушки, являвшимися преданными прихвостнями Баш Хасеки.
--Вот вы где, Султанша!-победным тоном проговорил, запыхавшийся после длительной пробежки, Газанфер-ага и дал своим помощникам знак о том, чтобы они немедленно схватили девушку. те всё поняли и уже метнулись к ней, но им в этом помешал Мустафа-ага, загородивший собой, законную жену своего Правителя, из-за чего между двумя агами возникло гневное объяснение, по окончании которого Газанферу пришлось ретироваться и вернуться в гарем ни с чем.
Ставшая безмолвной свидетельницей их отступления, Санавбер вздохнула с облегчением и с искренней доброжелательностью поблагодарила хранителя главных покоев за защиту. Он ничего не ответил, считая, что для них, сейчас самым важным является, возвращение в Османской Империи былого порядка и правления, а то, пока царит один сплошной балаган. Юная Султанша поняла своего спасителя и захотела поддержать его в их очень опасном предприятии, который может для неё закончится, обещанным Нурбану Султан, костром.
Тем временем, узнавшая о провале захвата дерзкой девчонки, от преданного аги, царственно восседающая на тёмно-синей парчовой тахте, одетая в серебристое бархатное платье, Султанша света пришла в неописуемую ярость.
--Что за бездари меня окружают?! Простую девчонку уже поймать не можете!-бушевала она, совсем не обращая внимания на лёгкое мерцание, горящих в медных канделябрах, восковых свечей.
Газанфер-ага почтительно поклонился, и, принеся ей искренние извинения, чуть слышно поправил:
--Вообще-то, Санавбер-законная жена нашего Повелителя, госпожа.
За это он и получил от Баш Хасеки уничтожающий изумрудный взгляд с гневной тирадой:
--Она ведьма, околдовавшая Падишаха и сделавшая его безумным! Это означает лишь одно, что девчонка должна быть поймана, проверена на отсутствие беременности, а затем сожжена на площади!
От услышанных им, жутких слов, сказанных Баш Хасеки, старшего евнуха всего передёрнуло. Конечно, он недолюбливал юную Султаншу, но не желал ей подобной участи, из-за чего считал Баш Хасеки сверх жестокой, да и в отношении Повелителя, она сильно перегибала.
--Ох, госпожа! Мы с вами играем в очень опасные игры! Ведь, когда Его Величество придёт в себя от дурмана, нам всем не поздоровится.-предостерегающе, произнёс старший евнух, тяжело вздыхая и не смея, поднять на неё своих тёмных глаз.
Внимательно выслушав преданного слугу, Нурбану одарила его пленительной улыбкой и, крайне доброжелательно заверила:
--Не волнуйся, Газанфер! Повелитель нас ещё отблагодарит, когда мы избавим его от влияния ведьмы!
Вот только её преданный слуга сомневался, но, не желая, вызывать у госпожи новый всплеск гнева, почтительно откланялся и вернулся к гаремным делам, даже не подозревая о том, что благодаря, данной Повелителю дозе опиума, он сейчас находился экстримально близко, к смерти. Бедняга лежал на постели без чувств, очень бледный, не говоря уже о еле ощутимом дыхании.
В таком плачевном состоянии его и застали, ворвавшиеся в покои, предварительно растолкав всех стражников, Санавбер с Мустафой-агой.
--Господи, неужели мы опоздали!-в панике воскликнула юная девушка, кинувшись на постель к возлюбленному и внимательно проверяя пульс с наличием дыхания.
--Почему вы считаете, что мы опоздали, Султанша?-потрясённо спросил у девушки молодой хранитель главных покоев, пока она искала в шкатулке необходимого цвета ритуальные свечи и нужные для обряда зелья.
--У него сейчас энергетика слабая! Ведь в течении сорока дней ему нельзя ничего: ни развлекаться с наложницами, ни пить, иначе смерть!-не глядя на, глубоко потрясённого её откровением, Мустафу-агу, тяжело выдохнула юная Султанша, переходя к очистительному и возвращающему к жизни, обряду.
Благодаря ему и, читаемым девушкой, молитвам, Селим постепенно начал приходить в себя. Его дыхание выровнялось, и на красивом лице снова появился здоровый румянец. Бирюзовые глаза слегка дрогнули и открылись. Осмотревшись по сторонам, молодой Султан не мог понять того, где находится и почему у него во рту сушит так, словно он был в длительном запое.