Чуть позже, одетая в блестящее шёлковое платье бледно-розовато-сиреневого цвета с дополнением кружевного серебристого кафтана и газовых рукавов, Санавбер уже стояла в главных покоях перед ясными бирюзовыми очами, облачённого в шёлковую пижаму золотистого цвета с пурпурным парчовым халатом, возлюбленного супруга, напоминая собой нежную розу, при этом длинные золотисто-каштановые волосы юной девушки были распущены и украшены бриллиантовыми нитями.
--Моя прекрасная нежная роза без шипов!-залюбовавшись возлюбленной и трепетно вздыхая, с ласковой улыбкой произнёс молодой Султан и с огромной нежностью погладил её по бархатистым щекам, хорошо ощущая то, как она дрожит от, переполнявшего её всю, сладостного возбуждения. В связи с чем, юная девушка залилась румянцем смущения, не говоря уже о том, что учащённо забилось сердце в трепетной груди. Санавбер скромно улыбнулась, и, подняв бирюзовый взгляд на любимого мужчину, чуть слышно протянула:
--Се-лим!
Он весь задрожал от нежности, из-за чего медленно завладел сладкими, как дикий мёд, алыми губами юной девушки и принялся, целовать их, пламенно, при этом, он: то легонько посасывал их своими мягкими губами, то облизывал их бархатистым влажным языком, тем самым, вызывая у юной девушки головокружение вместе со слабостью. Она инстинктивно обвила мужественную шею возлюбленного изящными руками, самозабвенно отвечая на его пламенные поцелуи с взаимным пылом. Во время одного из них, Селим подхватил девушку, словно невесомую пушинку, себе на руки, и, отнеся к широкому ложу, бережно уложил на мягкие подушки с парчовым покрывалом, продолжая страстно целовать и крепко обнимать её сильными руками.
При этом, возлюбленная пара не обращала внимания на, окутывающее их, мягкое медное мерцание, горящих в золотых канделябрах, свечей и, исходящего от камина, отсвета пламени, обволакивающего их, приятным теплом. Селиму с Санавбер не было до них никакого дела. Любовь поглотила их, подобно ледяной океанской пучине шикарный пассажирский лайнер лунной ночью.
Когда, же, первая волна безумной страсти откатила, возлюбленные лежали в объятиях друг друга, укрытые тёплым одеялом и не смущаясь собственной наготы, при этом, в просторных покоях стало совсем темно.
--Селим, один Господь Бог ведает, как мне хочется подарить тебе здорового Шехзаде! Только я не могу этого сделать из-за того, что кто-то, умышленно подливает мне в еду противозачаточные средства!-печально вздыхая, поделилась с возлюбленным юная Султанша, когда он уже, почти дремал, но, не смотря на это, с огромной нежностью, теребя её золотистый шёлк шикарных длинных волос и мысленно признаваясь себе в том, что его самого уже начинает, сильно беспокоить вопрос о том, почему его дражайшая юная жёнушка до сих пор никак не может подарить ему Шехзаде, да и вообще, забеременеть, хотя, как он уже навёл справки, в роду у Санавбер все женщины были и будут плодовиты.
--У тебя уже есть кто-то в подозреваемых?-участливо спросил возлюбленную Селим, одаривая её очередным жарким, как летний зной, долгим поцелуем в сладостные, подобно спелой садовой клубнике, алые губы. Девушка ответила на поцелуй с огромной нежностью, и, тяжело вздохнув, призналась, хотя и не была до конца уверенна:
--Я, конечно, не хочу никого обвинять понапрасну. Только мне, кажется, что во дворце и в гареме остались люди, которые по указанию Баш Хасеки делают всё, чтобы у нас с тобой не было детей. Разие Султан вместе с Гюлем-агой уже занимаются допросом всех подозреваемых.
Между возлюбленными супругами воцарилось длительное мрачное молчание, во время которого Селим решил ещё, подключить для помощи сестре Мустафу-агу, но это утром, пока, же, он стянул с Санавбер и с себя одеяло, обрушивая на неё шквал, состоящий из: жарких поцелуев, головокружительных ласк и крепких объятий. Так продолжалось до самого утра. Именно тогда, когда лучи яркого солнца дерзко проникли во все помещения великолепного султанского дворца, возлюбленные супруги, наконец, уснули в жарких объятиях друг друга.
А тем временем к мраморному крыльцу дворца подъехала карета с, одетой во всё чёрное, словно вороне или вдове, Махидевран Султан внутри. Она прибыла из Бурсы без предварительного предупреждения из-за того, что захотела нанести молодому Падишаху, крайне неприятный сюрприз. И вот, она уже царственно спустилась по ступенькам на твёрдую землю, с глубокой задумчивостью осматриваясь по сторонам и мысленно отмечая то, как давно она не была здесь, в главной резиденции Османских Султанов. Из груди молодой привлекательной женщины вырвался тяжёлый вздох.