--Санавбер, ты вообще понимаешь себе, что сейчас обвиняешь в самом страшном смертном грехе и преступлении женщину, родившую мне четырёх детей?!
Девушка стушевалась, и, виновато опустив блестящие от слёз глаза, тихо выдохнула:
--Прости меня! Я не хотела, задеть твоих чувств.
Селим, не говоря больше ни единого слова, решительно встал с постели и уже направился к выходу, но, почувствовав, что повёл себя по отношению к девушке, непростительно резко, внезапно остановился, и, тяжело вздохнув, медленно обернулся и вернулся к ней.
--Прости. Я совсем не хотел обидеть тебя!-на одном дыхании проговорил он, и, ласково улыбнувшись девушке, нежно погладил её по золотисто-каштановым волосам, захотел сказать ей ещё что-то очень ласковое, как, в эту минуту, в покои вбежал Гюль-ага. Он немного отдышался, и, почтительно поклонившись султанской чете, извинился за внезапный визит и доложил:
--Мустафа-ага только что допросил дворцовую акушерку Айгуль Хатун, которая созналась ему в том, что действовала по приказу Баш Хасеки.
Воцарилось мрачное длительное молчание, во время которого венценосные супруги, потрясённо переглянулись между собой, не зная, что и сказать друг другу. Они, лишь тяжело вздохнули, постепенно приходя к общему мнению о том, что Селиму необходимо, немедленно поехать в Старый дворец для того, чтобы, лично, разобраться с Баш Хасеки, а затем принять справедливое решение, относительно её дальнейшей судьбы.
--А где Разие?-внезапно, сменив тему разговора, поинтересовался у старшего аги молодой Падишах, пристально смотря на него, немигающим бирюзовым взглядом. Тот, растерянно, переминаясь с ноги на ногу, ответил:
--Похитили её, Повелитель!
Это стало последней каплей в титаническом терпении с самообладанием Падишаха. Он горько рассмеялся и с, не скрываемым презрением воскликнул, вкладывая всё своё недоумение, смешанное с разочарованием, возмущением и, наконец, раздражением:
--Ну, что у нас за охрана дворца с гаремом такая?! Проходной двор какой-то! Все, кому не лень, приходят и уходят, не говоря уже о том, что совершают всё то, что вздумается! При моём покойном отце, Великом Султане Сулеймане и то, дворец считался непробиваемой крепостью. А что происходит сейчас?-и выдержав небольшую паузу для того, чтобы с помощью заботливых убеждений юной супруги, немного успокоиться, грозно приказал.-Вечером, чтобы все начальники дворцовой и гаремной охраны были у меня в главных покоях!
Гюль-ага всё понял, и почтительно откланявшись, убежал прочь для того, чтобы не злить своего Султана ещё больше. Тот проводил верного слугу безразличным взглядом, и, ещё немного, душевно, пообщавшись с возлюбленной супругой, с её благословения, покинул Топкапы и отправился в Старый дворец для того, чтобы выручить Разие, которая, как он уже узнал от хранителя главных покоев, находилась там, в темнице, а, за одно разобраться со своей Баш Хасеки.
20 глава: "Семейные разборки"
Старый дворец.
Позднее, когда, смиренно сидящая на холодном каменном полу тесной и со скудной обстановкой темницы, Разие Султан уже, не смея, надеяться на возможное освобождение, отчётливо услышала, доносящиеся из коридора, приближающиеся мужские шаги. Молодая Султанша насторожилась и замерла в терпеливом ожидании неизвестности, которая, невыносимо сильно, пугала её.
Вскоре, шаги неожиданно резко, смолкли возле тяжёлой двери камеры. Воцарилась мрачная тишина, заставившая юную девушку, инстинктивно подняться на ноги, и, взяв в руки фарфоровый кувшин с водой, встала с той стороны двери, чтобы, когда та откроется, она оказалась за ней. Расчёт оказался верным.
Услыхав долгожданное позвякивание ключей, Разие подняла кувшин над своей темноволосой головой для того, чтобы нанести визитёру сильный удар по голове, а затем сбежать. Вот только Султаншу ждал сюрприз, к которому она не была готова, ведь её незваным визитёром стал старший брат Селим. Он пришёл для того, чтобы освободить сестру и отправить обратно в Топкапы.
--Разие, где ты?-позвал он сестру, войдя в тёмную камеру и внимательно осматриваясь по сторонам.
--Я здесь!-отозвалась Султанша, встав за его спиной и не говоря больше ни единого слова, нанесла ему удар кувшином по голове. Это стало для Селима полной неожиданностью. В его красивых ясных глазах, мгновенно потемнело, и он рухнул на каменный пол без чувств.
Воцарилась мрачная тишина, во время которой прекрасная юная Султанша, осознав, что она, возможно, убила горячо любимого брата, рванула к нему, желая, убедиться в обратном. К счастью для неё и всей Империи, он был жив, и, наконец, очнувшись, находился в ошалелом состоянии.