Сегодня, юная Султанша была одета в парчовое платье бледно-фисташкового цвета с преобладанием золотого кружева и шёлка. Густые пряди золотисто-каштановых длинных распущенных волос, выставлены вперёд и украшены бриллиантовыми нитями.
--Селим, нам необходимо кого-то поставить на управление твоим гаремом.-начала их душевный, но при этом, носящий деловой характер, разговор юная Хасеки, прекрасно осознавая, что возлюбленный может, легко посчитать его, заведённым не ко времени. Они встретились пристальными бирюзовыми, полными огромной взаимной любви, взглядами, после чего молодой Османский Правитель сдержано, но при этом, тихо и понимающе вздохнув, слегка пригубил земляничного шербета из серебряного кубка, затем поставил его на низкий зеркальный стол и ласково погладил любимую девушку по бархатистым щекам, из-за чего она трепетно вздохнула и нежно ему улыбнулась.
--У тебя уже есть кто-нибудь на примете, Санавбер?-деловито спросил юную возлюбленную Падишах, доброжелательно ей, улыбнувшись.
Девушка тихо вздохнула и честно ответила:
--К сожалению нет!
Между молодыми супругами воцарилось длительное молчание, во время которого, они были глубоко погружены в раздумья.
--А сама то, ты не хочешь возглавить мой гарем, Санавбер?-внезапно, но при этом, очень серьёзно спросил возлюбленную Селим, чем и заставил её, мгновенно стушеваться, смутиться, и, потупив глаза, скромно улыбнуться ему и честно ответить:
--Что вы, Повелитель! Как я могу возглавить Ваш гарем, не имея ни одного шехзаде, как и Султанш?! Запрещено многовековыми традициями. Лучше верните в Топкапы Нурбану Султан.
Она снова замолчала, погрузившись в глубокую задумчивость, ощущая на себе, пристальный, полный огромной заинтересованности, бирюзовый взгляд возлюбленного мужа. он оказался тронут искренностью девушки, мысленно уже решив, поставить именно её на управление своим гаремом. Осталось, только это сделать официально.
Старый дворец.
Вечер следующего дня.
Узнавшая от преданной Дженфеде Калфы о том, что во главе султанского гарема встала её заклятая соперница, четырнадцатилетняя Санавбер Хатун, одетая в бледное сиреневое бархатное платье, Нурбану пришла в праведный гнев и начала, всё крушить в покоях, пока внезапно, ни почувствовала сильное головокружение. В ясных изумрудных глазах черноволосой венецианской красавицы Султанши, излучающей свет, потемнело. Она слегка качнулась и рухнула на пол.
--Госпожа, что с Вами?!-встревожено воскликнула верная калфа, кинувшись к ней, но та никак и ни на что не откликалась. Она была очень бледной, тихой и измождённой, что ещё сильнее, перепугало Джанфеде. Она даже позвала дворцовую лекаршу, которая внимательно осмотрела, удобно лежащую на по истине царственном ложе с золотыми столбами и ниспадающим воздушным, словно облако, газовым балдахином пурпурного цвета, как и бархатное покрывало, влиятельную госпожу. При этом морщинистое лицо акушерки выражало искреннюю радость.
--Что со мной?-сгорая от нетерпения, спросила её, постепенно приходящая в себя, молодая Султанша, пристально смотря на акушерку. Та почтительно поклонилась и радостно объявила:
--Поздравляю вас, Госпожа! Вы беременны!
Воцарилось длительное мрачное молчание, во время которого Султанша восторженно переглянулась со своей верной калфой, и, терпеливо дождавшись момента, когда акушерка ушла, заговорила, очень серьёзно и решительно:
--Ты никому ничего не скажешь о моём положении, Джанфеда! Если Повелителю станет интересно узнать о том, как я, он сам придёт и всё узнает, но уже от меня! Это наше с ним дело.
Джанфеда оказалась глубоко потрясена словами Султанши, но ослушаться не посмела, вместо этого, она всё поняла и почтительно поклонилась. Нурбану одобрительно кивнула, и, отпустив Калфу, продолжила отдыхать. Её верная подруга вернулась в Топкапы, где её уже терпеливо ждали в главных покоях султанская чета для очень важного разговора с ней и двумя старшими агами: Газанфером и Гюлем.
22 глава: "Начало извержения".
Эскердес.
Там, молодой Султан собрал совещание с местными властями по поводу, внезапно активизирующегося, вулкана, при этом, он время от времени подходил к арочному окну роскошного зала и задумчиво посматривал на, царственно возвышающуюся над городом, высокую грозную гору. Ни от кого, не было секретом, что в ближайшие дни разразится страшная катастрофа, равносильная той, что погребла под собой три города Римской Империи в начале первого тысячелетия новой эры. Ведь не зря, же, смолкли все птицы и беспокойно вели себя животные.
--Собирайте отряд! Мы едем, осматривать вулкан!-внезапно прервав собрание, приказал подчинённым Султан. Он вознамерился уже, было, покинуть зал для заседания городского совета, как, в эту самую минуту услышал протяжный металлический гул и ощутил под ногами сильную вибрацию, заставившие, его насторожиться.
вспомнил из того, что он успел, в своё время прочитать из геологических манускриптов о том, что сейчас, непременно, должен, последовать толчок. Так и вышло. Вскоре, город начало мощно трясти. Жители в панике выбежали на улицу, ища безопасное место от падающих на них обломков, рушившихся, зданий, внутри которых всё падало, и сыпалась штукатурка. Это продолжалось несколько минут. Всё смолкло так, же, внезапно, как и началось. Наступила мрачная, почти могильная, тишина. Что касается Мустафы-аги? Он вместе с несколькими янычарами принялся разгребать завалы губернаторского дворца, внимательно обследуя каждую просторную комнату на наличие погибших и раненных, пока в одной из них, ни обнаружили, лежащую под мраморной колонной, Санавбер Султан. Она была жива, но находилась без сознания.