В эту самую минуту, в просторный зал для заседания Дивана прошёл старший евнух главного гарема крымского хана Мехмета Гирея Бюль-Буль-ага, и, почтительно поклонившись молодому Султану, объявил после предварительных приторно-слащавых любезностей о том, что его достопочтенный хан Мехмет Гирей дарит Османскому Властелину свою единственную дочь, принцессу Теодору, дальнейшее содержание которой крымская ханская казна из-за бесконечных междоусобных войн, потянуть не может.
--Ну, и, где, же, принцесса Теодора?-с измождённым вздохом спросил у евнуха Селим, когда все визири разошлись, и зал опустел, за исключением того, что в нём появились, помимо Бюль-Буля с худенькой, скрытой в парчовых покрывалах, молоденькой девушкой, ещё и Газанфер-ага с Джанфедой Калфой.
Евнух понял Властелина, и, подойдя к своей семнадцатилетней госпоже, почтительно ей поклонился и осторожно снял с неё сиреневое парчовое покрывало для того, чтобы Повелитель смог, наконец, хорошо рассмотреть прекрасную черноволосую и кареглазую, стройную, как юная сосна, крымскую принцессу, одетую в простенькое парчовое алое платье.
--Представляю Вашему вниманию мою достопочтенную госпожу, принцессу Теодору Крымскую!-восторженно провозгласил Буль-Бюль-ага.
Стоявшая возле него, юная девушка залилась румянцем смущения, из-за чего скромно улыбнулась и почтительно поклонилась Султану.
Он, лишь, бегло взглянул на неё и с полным безразличием приказал своему старшему евнуху с главной калфой, проводить Теодору в гарем и поселить на этаже для фавориток. Те всё поняли, и, почтительно откланявшись, повели принцессу с её агой в гарем, провожаемые измождённым взглядом Повелителя. Он снова измученно вздохнул и вышел в дворцовый сад для того, чтобы немного прогуляться, не говоря уже о том, чтобы разобраться в собственных мыслях.
В эту самую минуту, сопровождаемая двумя старшими евнухами и главной калфой, Теодора, разочарованная холодностью Османского Султана, вальяжно вошла в общую комнату гарема, где ей на встречу вышла, одетая в золотое парчовое платье с преобладанием шёлка и газа, Санавбер Султан, с глубоким недоумением и настороженностью посматривая на новенькую.
--Дженфеде, кто эта девушка? Что она делает в гареме нашего Повелителя?-с оттенком лёгкой доброжелательности, поинтересовалась у главной калфы прекрасная юная Хасеки. Та почтительно поклонилась и любезно представила, стоявшую с высокомерно поднятой головой, девушку:
--Это принцесса Теодора, госпожа моя. Она дочь Крымского Хана, преподнесённая Султану в качестве подарка. Теперь она стала частью гарема.
Санавбер внимательно выслушала доклад главной калфы, и, приторно улыбнувшись, громко произнесла, желая, сбить с девушки спесь, тем самым спуская её с царского пьедестала и давая, понять о том, кем она, отныне, является:
--Запомните все! Теодора Хатун, отныне, больше не принцесса Крымского Ханства, а простая наложница Нашего Султана, а это означает, что, до тех пор, пока она не заслужит Его благосклонность, ей никаких привилегий не будет!
Джанфеда с Газанфером почтительно поклонились, и, проводив Султаншу гармонии понимающими взглядами, одобрительно переглянулись между собой, после чего поселили Теодору в комнату к Ламии Хатун на этаже для фавориток, не обращая внимания на возмущения обеих девушек.
--Эта Хатун никогда не получит моего Султана, Гюль-ага! Можешь быть уверен! Я приложу все усилия для этого!-воинственно произнесла, обращаясь к старшему евнуху, юная Султанша, царственно выходя вместе с ним и своими служанками в дворцовый сад, намереваясь, немного прогуляться по аллее фонтанов для того, чтобы хорошо подумать над тем, с чего начать борьбу с наглой принцессой.
Вот только, какого, же, было приятное удивление Санавбер, встретившейся там, с горячо любимым мужем.
--Оставьте нас!-собравшись с мыслями, приказала слугам Султанша. Те всё поняли, и, почтительно откланявшись, вернулись во дворец.
Санавбер выждала немного, а затем мягко и крайне бесшумно, подойдя к венценосному возлюбленному сзади, осторожно закрыла ему глаза гладкими ладонями. Не ожидающий её появления в саду, Селим, слегка вздрогнул, но, почувствовав, как его всего переполняет приятное тепло, трепетно вздохнул, и, нежно улыбнувшись, тихо произнёс:
--Санавбер! Красавица моя, принёсшая мне душевный покой.
Затем, накрыв её изящные руки своими сильными руками и отведя их от своих бирюзовых глаз, плавно обернулся и заворожённо принялся смотреть в её колдовские ласковые омуты, добровольно утопая в них.
--Если ты меня так любишь, как говоришь, для чего тогда ввёл в гарем крымчанку?-осторожно и крайне деликатно, но при этом, с оттенком, хорошо ощутимой, ревности, спросила у возлюбленного юная девушка.