--Дайте ей двадцать ударов плетьми и отрежьте язык, после чего, отправьте в лазарет для того, чтобы лекарша обработала ей раны!
Стражники поняли прекрасную юную госпожу, и, почтительно откланявшись, крепко схватили Теодору за руки и поволокли в темницу, где им предстояло, провести над ней кровавую экзекуцию, не зная ничего о том, что несколькими минутами ранее, там была задушена Ламия Хатун, бездыханное тело которой выбросили в Босфор.
Прекрасная юная Хасеки, погружённая в мрачные мысли о том, что, теперь ей, ради благополучия, душевного спокойствия и счастья горячо любимого мужа, Султана Мира, Селима, придётся перестать быть ангелом, а превратиться в грозную, но справедливую Султаншу, борющуюся со своими реальными и потенциальными соперницами ни истерикой с эмоциями, а холодным и здравым умом. Она никого не пощадит из наложниц, в случае, если та осмелится, перейти ей дорогу. От понимания этого, девушка тяжело вздохнула, и, покинув хамам, вернулась в свои просторные покои для того, чтобы хорошо над всем подумать.
Вот только, на оставшуюся часть вечера, Санавбер пришлось, внезапно изменить все свои планы. Ведь в покоях её ждал приятный сюрприз в красивом лице, лежащего на парчовом сиреневом покрывале постели, усыпанный лепестками роз и в мягком освещении, горящих в золотых канделябрах, свечей, молодого Султана Селима. Он был полностью раздет и призывно смотрел на возлюбленную, ласково ей улыбаясь, а в бирюзовой бездне глаз, горел неистовый огонь огромного порочного желания, воссоединиться с ней в жарком экстазе. Юная девушка даже, слегка смутилась и скромно ему улыбнулась в ответ, отчётливо ощущая то, как бешено колотится в трепетной груди её нежное сердце.
--Ну, как? Всех моих наложниц в Босфор отправила?--с оттенком лёгкого юмора поинтересовался у возлюбленной Селим, игриво посматривая на неё.
Она иронично усмехнулась и мягко села рядом с ним.
--Нет. Только Ламию Хатун, а Теодору отправила в Девичью Башню за чрезмерно длинный язык и крайне не лестные отзывы о тебе.--легкомысленно и, как бы отмахнувшись, ответила юная девушка на вопрос возлюбленного. Он сел позади неё, и, легонько убрав золотистый густой шёлк пряди волос девушки, в которой переливалось всеми цветами радужного спектра, отсвет от пламени свечей, припал к её гладкой, словно атлас, коже лебединой шеи мягкими тёплыми губами, от чего по телу красавицы пробежала приятная дрожь. Она даже судорожно вздохнула.
--Только не забывай о том, что Теодора является принцессой из родственной династии.--легонько напомнил юной возлюбленной Падишах, уверенно развязывая атласную шнуровку корсета её роскошного платья и лаская упругие полушария соблазнительной груди юной девушки с, затвердевшими от возбуждения, брусничного цвета сосками. Они приятно ныли, а мягкие тёплые губы Султана уже взяли в плен губы юной возлюбленной и принялись целовать её, страстно, самоотверженно.
--Теодора больше ничего не сможет сказать о нашей Династии, Селим.--откликаясь на его сладостный зов, призналась возлюбленному юная девушка, из-за чего он потрясённо посмотрел в её бирюзовые омуты, мысленно, задавая встревоженный вопрос: «В смысле? Что ты с ней такого сделала, раз она теперь стала нема, как рыба?»
Санавбер сдержано вздохнула, и, легонько толкнув мужа на мягкую перину, окутала его жаркими поцелуями, неистовыми ласками, словно шёлковым саваном.
--Когда я обнаружил, что Теодора не девственница, у меня возникло к ней полное отвращение от понимания того, что я у неё, далеко не первый. Да она и не скрывала этого, что свело на «нет» моё желание. Мне даже пришлось выгнать её из моих покоев!--поделился с юной возлюбленной Селим, когда они отдыхали, лёжа в жарких объятиях друг друга после, вспыхнувшей между ними, безумной страсти.
Санавбер поняла любимого и ласково погладила его по бархатистым щекам, из-за чего он тяжело вздохнул и пылко поцеловал её в алые губы.
--Теодора призналась в том, что её отец, крымский хан Мехмед Гирей отправил её к нам из-за того, что больше не мог выносить бесконечный блуд.--поделилась с возлюбленным юная Султанша, встретившись с ним пристальным бирюзовым взглядом, отчётливо ощущая то, как он оказался до глубины души потрясён её словами о принцессе, что вызвало у него очередной печальный вздох, во время которого, молодой Султан даже не представлял себе того, как ему теперь поступить с принцессой.
--Выпусти её из башни! Пусть и дальше живёт на этаже для фавориток!--тоном, полной отрешённости и с измождённым вздохом попросил возлюбленную Султан, чем ввёл её в глубокое недоумение, с которым она принялась смотреть на него, пока он снова ни увлёк юную девушку в ласковый любовный омут, в котором она, добровольно утонула.