Девушку даже всю трясло от нервов и негодования, пока она ни ощутила внезапную, очень резкую боль в, уже заметно округлившемся, животе, из-за чего громко вскрикнула и побледнела, плавно осев на снег, чем встревожила венценосного возлюбленного, заставив его, опуститься рядом с ней, и, заботливо обнимая за изящные плечи, с не скрываемым беспокойством, спросил:
--Что с тобой, Санавбер?
Только вместо ответа, юная девушка потеряла сознание, а бархатный подол её светлого платья окрасился в багрово-красный цвет из-за, медленно растекающейся, липкой вязкой крови.
--О, Аллах! За что ты так с нами не справедлив!--еле сдерживая горькие слёзы, громко воскликнул Селим и припал мягкими тёплыми губами к холодному лбу юной возлюбленной, ощущая жгучую ненависть к Теодоре.
--Селим, прошу тебя, ради нашей с тобой любви, не вымещай гнев на Теодоре! Лучше позволь ей уехать к родителям в Крым.--попросила возлюбленного слабым тихим голосом Санавбер, лишь на мгновение придя в себя, а затем снова провалилась в беспамятство.
Три недели спустя.
Не в силах больше смотреть на душевные терзания возлюбленного мужа из-за постоянных выкидышей Санавбер, Нурбану отправила её в Старый дворец, а для Султана стала подбирать новую усладу. Именно по этой причине, она, одетая в бархатное тёмное зелёное платье с преобладанием золотой парчи с шёлком и пребывая в глубокой задумчивости, плавно и медленно проходила мимо, выстроившихся в ряд, молоденьких и прибывших из Эдирне, ещё вчера, молоденьких, очень хорошеньких рабынь, пока ни остановилась перед, одетой в сиреневое шёлковое платье пятнадцатилетней девушкой с огненно-каштановыми длинными волосами, светлой нежной, как атлас, кожей, розовыми пухлыми губками и стройной, словно ствол молодой сосны, фигурой.
--Как твоё имя? Откуда ты родом и сколько уже находишься в гареме?
Шелковистые густые ресницы юной девушки, в миг, встрепенулись, а на Баш Хасеки устремились её красивые большие карие глаза.
--Моё имя Бихтер, госпожа. Меня привезли из Венеции и продали во дворец в Эдирне три месяца тому назад, так, что можете не волноваться, правила и традиции мне известны.--скромно улыбаясь, по-турецки ответила юная красавица. Баш Хасеки одобрительно кивнула и обратилась к, сопровождающей её, главной калфе с распоряжением:
--Готовьте Бихтер к ночи! Сегодня она пройдёт по «золотому пути» и окажется в «раю» нашего Повелителя!
Главная калфа султанского гарема всё поняла, и, почтительно поклонившись, пообещала исполнить всё в лучшем виде. Довольная её услужливостью с взаимопониманием, Баш Хасеки доброжелательно улыбнулась и покинула общую комнату гарема.
Старый дворец.
А тем временем, в своих покоях, одетая в роскошное бирюзовое парчовое платье, прекрасная Санавбер Султан, царственно восседала на тёмно-синей бархатной тахте и проводила с преданными агами: Гюлем и Буль-Булем тайный совет, относительно будущего принцессы Теодоры.
Султанша чувствовала себя виноватой перед ней и, всем сердцем хотела помочь ей, уехать домой в Крым, о чём и, тихо беседовала с агами, решив, в итоге, под покровом ночи, выкрасть Теодору из темницы и посадить на ближайший корабль, отбывающий в столицу Крымского Ханства.
удалась, и вечером, принцесса Теодора, благополучно отбыла домой. О её отъезде никто во дворце Топкапы не знал, так как все о ней уже забыли, да и самого Повелителя, на данный момент, занимало другое-что за напасть обрушилась на него с возлюбленной Санавбер, раз Господь Бог никак не хочет дать им дитя.
Так и сейчас, молодой Султан ужинал в приятном обществе Хасеки Санавбер и, вернувшейся из Амасии, Разие Султан, ведя с ними, тихую душевную беседу о: жизни, любви и о многом другом. Они втроём понимали одно, что управлять гаремом, Нурбану становится всё сложнее. Ведь ей в скором времени предстоит, произвести на свет ребёнка.
--Нурбану необходимо сейчас, думать о предстоящих родах, а не управлять гаремом.--мудро рассудила, одетая в траур, Разие Султан, осторожно намекая на свою кандидатуру. Этим действием, она давала правящему брату понять о том, что ей хочется, забыть всю ту невыносимую боль, вызванную смертью от тяжёлой болезни, возлюбленного мужа, два месяца тому назад. Селим с Санавбер понимали и искренне сочувствовали её утрате.
--Я обязательно и в самое ближайшее время, подумаю над твоим предложением, Разие.--мягко и дружелюбно заверил сестру молодой Падишах, бирюзовые красивые глаза которого, излучали душевную заботу.
Красавица Султанша поняла брата, и, решив, что, возможно, ему хочется, остаться наедине с любимой девушкой, искренне пожелала им спокойной ночи, а затем встала с бархатных подушек, и, почтительно откланявшись, ушла. Венценосные супруги остались, наконец, одни.