Бихтер вздрогнула и побледнела, испытав невыносимый страх за свою жизнь, даже не догадываясь о том, что за всем этим, с террасы наблюдает, одетая в парчовое светлое платье, Баш Хасеки, сделавшая для себя вывод в том, что она правильно избрала в подопечные Бихтер Хатун. Санавбер уже ненавидит её, а это означает, что жизнь в гареме становится веселее.
--Готовьте Бихтер Хатун! Она сегодня опять идёт в главные покои!--приказала преданной Джанфеде Баш Хасеки. Та всё поняла, и, почтительно откланявшись, ушла.
Вот только не долго Нурбану радовалась. Вскоре, ей с царственным достоинством пришлось выдерживать гневную тираду, высказываемую венценосным супругом. Вероятно, кто-то из служанок или калф Санавбер проболтался Повелителю о ссылке девушки в Старый дворец из-за её неспособности, подарить Династии Великих Османов новых наследников.
--Всё, Нурбану! Я снимаю с тебя обязанности управительницы гарема! Теперь им станет править Разие!--немного остыв, заключил Падишах, продолжая, смотреть на Баш Хасеки испепеляющим взглядом красивых глаз, которые в пылу гнева, приобрели цвет штормового моря
Нурбану, хотя и вся кипела от негодования, но бурно высказываться не стала. Вместо этого, она сдержано вздохнула, и, почтительно ему поклонившись, с пленительной улыбкой произнесла:
--Как вам будет угодно, мой ненаглядный и горячо любимый Властелин!
Воцарилось длительное мрачное молчание, во время которого Падишах не знал, что и сказать на эти дружелюбные слова своей Баш Хасеки. Он оказался растерян, но не на долго. Когда, же, Падишах собрался с мыслями, он загадочно ей улыбнулся и мягко заключил:
--Вот и решили всё!
После чего, царственно покинул покои Баш Хасеки, оставляя её одну..
Дождавшись, когда за ним закрылась тяжёлая дубовая дверь, Султанша света со всей яростью перевернула круглый стол с едой. Казалось бы, гнев должен пройти. Он прошёл, но в эту самую минуту, красавицу Баш Хасеки скрутила невыносимая резкая боль в животе, заставившая её, мгновенно осесть на тахту, но увидев на полу небольшую лужу, Султанша поняла, что у неё начались преждевременные роды, из-за чего позвала к себе, перепуганную до смерти, рабыню и приказала ей, немедленно бежать за лекаршей. Та почтительно откланялась и убежала, выполнять распоряжение.
Оставшись в одиночестве, молодая Султанша света, переоделась с помощью других рабынь в ночную рубашку и легла на постель. Дворцовая акушерка не заставила себя долго ждать, и, войдя в султанские покои, принялась за свои прямые обязанности. Вот только, схватки были, хотя и болезненные, но редкие. Несчастная Нурбану даже несколько раз впадала в беспамятство и горячку, что совсем не нравилось акушерке с её молодыми помощницами.
32 глава: "Разоблачение Бихтер".
В то время, как Баш Хасеки боролась за жизни себя и своего ребёнка, мучимая родовыми схватками, что на этот раз проходило, невыносимо тяжело, Санавбер подошла к главным покоям, у тяжёлой дубовой двери входа, в которые её встретил Мустафа-ага. Он почтительно поклонился госпоже и вежливо известил о том, что Повелителя сейчас нет. Он находится на заседании Дивана, при этом мягкий голос молодого хранителя главных покоев, предательски дрожал от волнения.
Только юной Султанше было не до его запретных чувств к ней. Кошмарный сон не давал покоя хрупкой душе госпожи, о чём она и заговорила с ним. Мустафа-ага внимательно выслушал её, признавшись, что он сам почувствовал невыносимое беспокойство за жизнь их Повелителя и, исходящую от Бихтер Хатун, угрозу для него.
--Нам необходимо найти надёжных и преданных только нам, людей для того, чтобы они следили за каждым шагом и действием этой тихой, до подозрительности Хатун.--дрожа от беспокойства за жизнь любимого мужчины, тихо заключила прекрасная Султанша.
Мустафа-ага понял её и обещал, найти из служителей гарема таких людей. Ему ещё хотелось попросить у неё прощения за своё непростительное поведение при их последней встрече в дворцовом саду, но не удалось из-за того, что, в эту самую минуту, к ним подошёл Падишах. Молодые люди, инстинктивно почтительно поклонились ему.
--Случилось что-то важное? Почему вы выглядите такими встревоженными?--чувствуя неладное, обеспокоенно спросил у них Султан, хорошо ощущая то, как учащённо колотится в мужественной груди его отзывчивое сердце. Он пристально смотрел на своих собеседников, из-за чего те мгновенно переглянулись между собой и тяжело вздохнули.