--Просто нас не покидает подозрение о том, что, возможно персидский шах подослал к Вам в гарем лазутчицу для того, чтобы убить Вас, а на Османский Престол посадить своего ставленника-задумчиво высказал их общее с Санавбер Султан мнение Мустафа-ага.
Его слова глубоко потрясли молодого Падишаха, заставив вспомнить о странной встревоженности и заплаканности в красивых бирюзовых глазах юной возлюбленной в момент их пробуждения. Он, конечно, заботливо пытался у неё узнать причину внезапной грусти. Только милая Санавбер отмалчивалась, и, уходя от разговора, была ненасытна в страсти. Она, словно обезумела, а он списал это на её тоску по нему, вызванную их долгой разлукой, умело устроенной Баш Хасеки, тщательно скрывшей от него всё, да Селим из-за своей чрезмерной занятости государственными делами, не спрашивал, совершенно забыв о юной возлюбленной, пока к нему ни поступила записка от, на днях приехавшей, Разие, известившая его обо всём. Именно это и заставило Падишаха, вчера, сорваться с места, бросить все дела и поехать в Старый дворец.
--Можете успокоиться, я буду, предельно осмотрительным в отношении моих наложниц.--сдержано вздохнув, заверил он собеседников, и, не говоря ни единого слова, прошёл в свои покои, провожаемый их недоумевающими взглядами. Молодые люди снова потрясённо переглянулись между собой, и, обречённо пожав плечами, разошлись по своим делам.
Немного позже, когда Бихтер прогуливалась по мраморному, залитому яркими солнечными лучами, коридору, к ней мягко и бесшумно подошла калфа, и, с предосторожностью осматриваясь по сторонам, быстро вручила, ничего не понимающей, юной девушке маленький пузырёк с ядом и чуть слышно произнесла, начиная издалека:
--Как я понимаю, ты сегодня идёшь в главные покои для того, чтобы разделить ложе с Повелителем, Бихтер?! Очень хорошо! Вот и вольёшь яд ему в еду!
Между ними воцарилось длительное, очень мрачное молчание, во время которого Бихтер убрала флакончик с ядом в газовый лиф бирюзового платья под одобрительным взглядом своей молоденькой кураторши и, не говоря больше ни единого слова, продолжила путь. Вот только, далеко пройти, ей не удалось из-за того, что, в эту самую минуту, она была схвачена Гюлем-агой с двумя подчинёнными. Они утащили её в тёмную бельевую, куда без горящего факела, войти было нельзя, и бросили к ногам Санавбер Султан, высокомерно смотрящей на, ничего не понимающую и ползающую на полу, наложницу.
--Вот ты и попалась, Бихтер! Сейчас ты нам во всём признаешься!--обличительно и с торжествующей улыбкой произнесла султанша, и, не говоря больше ни единого слова, влила ей в рот яд.
Наложница мгновенно принялась задыхаться и паниковать. Из её ясных карих глаз солёными прозрачными ручьями текли слёзы.
--За что вы так со мной, госпожа?! Я обычная наложница, как и многие девушки здесь, в гареме.--с негодованием пыталась узнать причину столь явной и не известно, откуда взявшейся, ненависти Госпожи, в отношении неё, простой рабыни.
Только Султаншу совсем не трогали горькие слёзы с мольбами о пощаде наложницы. Вместо этого, она высокомерно посмотрела на неё, и, уже начиная, терять терпение, грозно приказала:
--Немедленно говори о том, кому ты служишь! Хватит строить из себя полную дуру и невинную овечку! Ведь тебя прислали сюда для того, чтобы ты убила нашего Повелителя вместе с его наследником Шехзаде Мурадом? Кто? Персы? Англичане? Австрийцы?
В глазах у Бихтер уже всё плыло от слёз и головокружения. Она извивалась и умоляла о пощаде, подобно змее.
--Госпожа, пощадите! Я никому ничего не сделала! Меня прислали сюда из Эдирне для того, чтобы делать счастливым нашего Государя!--начиная уже, терять сознание, прокашляла наложница, хватаясь дрожащими руками за парчовый подол великолепного платья Султанши.
Понимая, что девушка так им ничего и не скажет, Султанша, в конец, потеряла терпение, и, грубо выдернув из её рук свой подол, влила ей противоядие, грозно бросив:
--Даже не смей мечтать о Повелителе, Хатун!--стремительно покинула бельевую, оставляя Бихтер, валяться на холодном мраморном полу и обливаться горькими слезами.
33 глава: "невыносимый страх Султанши".
Так незаметно наступил вечер, окрасивший всё вокруг в тёмные: синий, фиолетовый, зелёный и голубой тона. Вот только во дворце Топкапы никто не спал. Все его обитатели смиренно ждали того, как завершатся роды у Баш Хасеки и того, как она их перенесёт. К счастью, всё закончилось благополучно.
Нурбану родила девочку, хотя и очень слабенькую. дворцовые лекарши мгновенно занялись ею. Что касается самой Султанши, она, измученная тяжёлыми родами, уснула, удобно дёжа в просторной постели под газовым балдахином и в лёгком медном мерцании, горящих в золотых канделябрах, свечей. У дверей в её просторные покои уже столпились наложницы, громкий шёпот которых, с трудом угоманивали Разие Султан с Джанфеде Калфой.