--Ну, что, же, пора жестоко покарать твоих обидчиков, Санавбер!-заключил Селим, и, не говоря больше ни единого слова, вышел из покоев, и, найдя Мустафу-агу, приказал ему, срочно собираться и вместе со стражей отправляться на поиски разбойников для того, чтобы порубить их всех в фарш, а главаря притащить сюда во дворец, где состоится его публичная казнь на площади.
Хранитель понял Повелителя и поехал, чинить суровое правосудие над разбойниками. Селим проводил друга благословляющим взглядом и вернулся к супруге для того, чтобы вместе с ней немного прогуляться по дворцовому саду.
36 глава: "Радостная новость"
Позднее, когда Мустафа-ага со своим вооружённым отрядом достиг лагеря разбойников, там уже ничего от него, по сути дела, не осталось-одно, лишь пепелище с догорающими трупами умерших. Их всех, как и главаря, скосила страшная болезнь. Остальные бежали, надеясь, спастись от неё, но тоже погибли. Понимая, что им некого вести на суд к Повелителю, карающий отряд вернулся во дворец, хорошо вымылся, и, переодевшись в банях, и, переодевшись во всё чистое, сжёг ту, в которой ездили в лагерь для того, чтобы не заразить чумой никого из дворца.
А тем временем, молодой Султан вместе с юной Хасеки прогуливался по, запорошённому пушистым снеком, саду, о чём-то тихо беседуя друг с другом и не обращая внимания на лёгкий морозец, и, окутывающие их золотистым газовым покрывалом, яркие солнечные лучи. Так, незаметно, они, наконец, остановились возле толстого ствола дерева, крепко обнялись, и, добровольно утопая в ласковой бирюзовой бездне собственных глаз, внезапно замолчали, ощущая не объяснимое порочное желание, придаться головокружительной страсти именно здесь и сейчас.
Молодой Султан хищно улыбнулся, обнажая свои белоснежные крепкие, как жемчуг, ровные зубы и сквозь шёлк светлого платья юной супруги, уверенно принялся ласкать её тёплый грот лона изящными тонкими пальцами. Она не ожидала подобного натиска, из-за чего, аж вся задохнулась, переполняемая остротой ярких чувств с эмоциями. Бархатистые щёки залились румянцем смущения. Трепетное сердце учащённо забилось в груди юной девушки. Она начала тяжело дышать и тихо постанывать от наслаждения. Её шелковистая золотисто-каштановая голова пошла кругом.
--Я начал с того момента, на котором мы прервались из-за внезапной болезни! Думаю, ты не против?-загадочно ей улыбаясь, немного хрипловатым от, переполнявшего его всего возбуждения с желанием, приятным тихим голосом спросил возлюбленную Султан, обдавая её своим горячим ровным дыханием. Это заставило девушку дрожать ещё сильнее.
--Нет!-заворожённо выдохнула она ему на ухо и трепетно воссоединилась с венценосным возлюбленным в долгом, очень жарком поцелуе, хорошо ощущая его лёгкую дрожь.
--Прекрасно.-одобрительно заключил он ей в самые губы, тем самым вознаграждая новым, очень страстным поцелуем, во время которого обвил себя её стройными ногами и медленно принялся, входить в её ласковые недра, постепенно ускоряя движения в ней.
Санавбер, благоговейно приняла его, и, постепенно подстроившись под ритм, начала возбуждённо, сминать мускулистые руки и плечи возлюбленного, готовясь в любую минуту, воспарить к небесам от, переполняющего её хрупкую, как горный хрусталь, душу. Вскоре, этот момент наступил. Издав последний сладострастный крик, переполнявшего его всего, возбуждения, Селим излился в прекрасную юную возлюбленную горячим семенем, и, нежно выдохнув:
--Всё, было бесподобно! Я люблю тебя!-ласково ей улыбнулся и воссоединился с ней в долгом, очень пламенном поцелуе, на который девушка ответила взаимностью.
--А я люблю тебя, мой Селим!-с жаром выдохнула юная девушка на пламенное признание венценосного возлюбленного, после чего, они снова поцеловались.
В эту самую минуту к ним, мягко и бесшумно ступая по хрустящему снегу, подошёл Мустафа-ага, благо венценосные возлюбленные успели привести себя в порядок и собраться с мыслями, хотя продолжали смущённо переглядываться между собой.
--Простите меня за то, что вынужден оторвать Вас от приятного занятия, Ваши Султанские Величества. Только я пришёл сообщить Вам о том, что я вместе с моим отрядом, не нашёл никого живого из бывшего лагеря разбойников. Они все умерли от чумы и сгорели в погребальном костре.-с мрачным выражением на красивом лице, и, почтительно им поклонившись, доложил Мустафа-ага, от внимательного взгляда которого ни укрылось то, как побледнели от ужаса с отвращением его господа.
У юной Султанши, так вообще его жуткие слова вызвали тяжелейший приступ тошноты, из-за которого, она мгновенно убежала за небольшой кустик, провожаемая сочувствующими взглядами обоих мужчин. Они даже понимающе вздохнули.