Он приблизился, и, ласково ей улыбаясь, нежно выдохнул, бережно гладя её по, залитым румянцем смущения, бархатистым щекам:
--Моя милая, излучающая свет, госпожа с титаническим терпением!
Баш Хасеки, на эти душевные слова любимого мужа, тихо вздохнула и заворожённо принялась смотреть в его бирюзовую ласковую бездну глаз, добровольно утопая в них и не желая, всплывать на поверхность. Селим почувствовал это, и, медленно завладев её алыми губами, принялся осторожно и нежно целовать Султаншу, многострадальное сердце которой, учащённо билось в груди. Она не в силах была поверить в то, что её мечты сбылись.
Селим, тем временем, плавно и медленно подвёл Хасеки к их широкому мягкому ложу, и, не обращая внимания на лёгкое медное мерцание, горящих в канделябрах, свечей, быстро раздел её полностью, затем разделся сам и обласкал каждый изгиб и тайное место на соблазнительном стройном теле Султанши, заставив её, изнывать и стонать от, переполнявшей хрупкую душу, головокружительной страсти.
Султанша света так сильно перевозбудилась, что уже сминала руками шёлковую простыню, либо царапала ногтями мужественную мускулистую спину возлюбленного, давая ему, понять о том, что она полностью готова принять его могучий меч в свои тёплые ножны.
Селиму не стоило повторять дважды. Он итак всё видел и чувствовал, что позволило ему, нависнуть над ней, подобно скале и медленно войти в недра жены, постепенно ускоряя темп, под который она подстроилась, превратив их трепетное воссоединение в жаркую любовную битву.
Она длилась до тех пор, пока Селим, ни издав громкий крик победителя, пламенно поцеловал жену в губы, и, тяжело дыша, но со счастливым выражением на красивом лице, упал на мягкую подушку. Что касается Нурбану, она постепенно отдышалась, и, собравшись с мыслями, прижалась к мужественной груди возлюбленного и постепенно провалилась в глубокий сон, как и он сам.
В эту самую минуту, лежащей на холодном каменном полу в мрачной темнице, Санавбер внезапно стало очень плохо. Откуда не возьмись, у неё появилась резкая боль в животе. Она, словно разрывала девушку изнутри. Помимо этого, ей стало невыносимо душно и было нечем дышать, что заставило юную Хасеки через силу подняться с пола, и, пошатываясь, подойти к двери и слабым, вернее даже, охрипшим голосом позвать на помощь, после чего, она лишилась чувств, упав на пол.
Не известно, сколько прошло времени, но, когда юная девушка, наконец, пришла в себя, первое, что она произнесла-было имя возлюбленного.
--Селим!-позвала Султанша слабым голосом, и, через силу открыв глаза, обнаружила, что лежит в постели своих покоев, а вокруг неё находятся встревоженные Султанши: Михримах, Разие и Нурбану. Если у последних, беспокойство было естественным, вернее даже искренним, то у первой-наигранным, лишь для того, чтобы усыпить бдительность в правящем брате.
Вот только Михримах ни учла одного, что юная Санавбер одним лишь кратковременным взглядом читает людей, словно открытую книгу, не зависимо от того, что в данный момент, девушка ощущала невыносимую слабость, она мысленно дала себе обещание в том, что станет бороться с коварными интригами Луноликой красавицы-султанши.
От столь пронзительного воинственного взгляда юной Хасеки, одетая в шёлковый нежно-розовый халат, по стилистике похожий на кимоно, Михримах Султан почувствовала себя не уютно, из-за чего спешно покинула её покои, пропуская к постели золовки, своего брата.
--Я здесь, любовь моя и никуда тебя от себя не отпущу!-отозвался на слабый зов возлюбленной молодой Падишах. Он мгновенно удобно устроился на постели рядом с женой и принялся что-то ласково ей говорить. Его приятный тихий голос дрожал от, испытываемого им, волнения, невыносимой тревоги и, леденящего трепетную душу, страха потерять её.
Лекарша уже сказала ему о том, что из-за отравления каким-то неизвестным ядом, юная Султанша потеряла ребёнка и теперь, от большой кровопотери, находится между жизнью и смертью.
--Повелитель, простите меня за то, что снова не уберегла нашего малыша...-едва слышно произнесла девушка, чувствуя то, как постепенно начинает проваливаться в темноту, при этом, отчётливо ощущая горькие рыдания, отчаянные мольбы не уходить от него и жаркие поцелуи любимого мужчины над ней. У девушки даже начала разрываться душа от жалости к нему. Вот только совершенно не было сил для того, чтобы утешить и приласкать его.
44 глава