--Я возьму Эфсун под своё покровительство.-наконец, нарушая, затянувшееся мрачное молчание, решила Разие Султан, давая, девушке понять о том, что скоро вознаградит её за преданность Султану тем, что на днях отправит её к нему в покои. Эфсун, прочтя об этом мудром решении госпожи по её красивым карим глазам, смутилась, и получив молчаливое разрешение у венценосной семьи, почтительно им поклонилась и вернулась в общую комнату для девушек, оставив венценосцев, продолжать мрачно думать над тем, как им бороться с Луноликой Султаншей за своё существование и место под солнцем.
--А я так и не понял, за что тебя моя дражайшая сестрица отправила вчера в темницу?-с нескрываемым негодованием, и, наконец, собравшись с мыслями, меняя тему разговора, участливо спросил возлюбленную с оттенком лёгкого добродушного юмора Селим, с огромным обожанием смотря на неё. Девушка смущённо отвела от него бирюзовый взгляд, и, скромно ему ему улыбнувшись, призналась:
--Всего лишь за то, что я сказала ей о том, что поборюсь с ней за Ваше благополучие, мой Властелин! Султанша луны и солнца приняла это за оскорбление, вот и приказала евнухам, заточить меня в темницу.
Санавбер произнесла это столь очаровательно и невинно, что Падишах не удержался от добродушного заразительного смеха, которым он постепенно заполнил просторные покои любимой супруги.
45 глава
А, в эту самую минуту, в покои к Михримах Султан ворвалась, одетая в роскошное дорогое парчовое платье свекольного цвета, Нурбану Султан. Она была вся переполнена гневом, с которым накинулась на свояченицу, царственно восседающую на тахте, грациозно попивая лимонный шербет из серебристого кубка, не говоря уже о том, что, поедая фрукты из хрустальной чаши. Настроение Луноликой было превосходным, но его, вскоре испортила золовка.
--Да, когда, Вы, наконец, успокоитесь и перестанете портить жизнь моей семье?! Сколько можно мстить?! Ваш любимчик, шехзаде Баязед, уже шесть лет, как мёртв, совершенно справедливо наказанный за свою неистовую несдержанность, ненависть и зависть к Селиму! Угомонитесь уже и Вы!-справедливо бушевала красавица Султанша с шикарными распущенными иссиня-чёрными длинными волосами.
Только, одетая в зелёное платье, Михримах высокомерно взглянула на «чёрную кошку», как она часто и с огромной ненавистью называла, излучающую свет, Хасеки, и небрежно бросила:
--Хватит, Нурбану! Знай своё место! Я не желаю ни о чём с тобой разговаривать! Пошла вон из моих покоев!
Нурбану с царственным достоинством выдержала эту гневную тираду Луноликой, после чего воинственно пригрозила:
--Я, то, сейчас уйду, вот только вы знайте, Султанша о том, что, если, хоть один волос упадёт с головы Падишаха и его детей! Вам сильно не поздоровится! Я сама лично уничтожу вас!-и с гордо поднятой головой, величественно покинула покои Михримах Султан, провожаемая её насмешливым взглядом.
Луноликая Султанша немного выждала, после чего, подозвав к себе преданную Сафие Хатун, приказала ей, отправляться в хамам и готовится к хальвету с Шехзаде Мурадом. Девушка всё поняла, и, почтительно откланявшись, ушла выполнять распоряжение венценосной наставницы. Мол, пора переходить к боевым действиям.
Ближе к вечеру, когда, погружённая в глубокую задумчивость, Сафие Хатун сидела в мраморной ванной с приятной тёплой водой, затерявшись в густых клубах пара в хамаме, туда мягко и крайне бесшумно пришла, одетая в бледно-голубое шёлковое платье с серебряным гипюровым кафтаном, Санавбер Султан в сопровождении Эфсун Хатун с Джанфеде Калфой, и, не говоря ни единого слова, схватила Сафие за кудрявую светловолосую шевелюру и принялась топить её в ванной, словно котёнка в ведре с помоями, тем самым, вымещая на ней свой гнев.
--Ах, ты, подлая гадина! Немедленно говори, что тебе ещё приказала сделать Михримах Султан?! Убить Повелителя?-грозно принялась допрашивать, запыхавшуюся и перепуганную до смерти, наложницу Санавбер, предварительно вытащив её из воды. Наложница немного отдышалась, но, продолжая, выгораживать госпожу, солгала:
--Султанша, помилуйте! Кто я такая для того, чтобы покушаться на жизнь самого Султана! Простая ра...
Она не договорила из-за того, что, в эту самую минуту получила звонкую пощёчину от, разъярившейся ни на шутку, Санавбер.