--Не лги, гнусная тварь! Ведь это по твоей вине, я потеряла моего шехзаде! Ты отравила меня по приказу своей госпожи подлой интриганки Михримах Султан!-бушевала, потеряв над собой контроль, юная Султанша, принявшаяся, жестоко избивать ненавистную наложницу, пока её ни оттащили от неё Джанфеда с Эфсун, вразумительно прося госпожу успокоится и не совершать опрометчивых действий. Им удалось увести её из хамама, где осталась, лежать без чувств и вся избитая Сафие Хатун.
В одной из, залитых медным мерцанием от, горящих факелов, мраморном коридоре великолепного дворца, свою госпожу встретил с довольной улыбкой Гюль-ага. Он почтительно поклонился ей и радостно известил о том, что Повелитель ждёт её в своих покоях. Санавбер мгновенно воспряла духом, а её красивые бирюзовые глаза заблестели от, переполняемого трепетную душу, огромного счастья. Из-за этого всего, она, словно на крыльях, примчалась в главные покои.
Старший евнух не обманул юную Хасеки. Одетый в шёлковую пижаму цвета зелёного яблока и в парчовый горчичный халат, Селим, действительно терпеливо ждал свою возлюбленную, стоя перед зеркалом в глубокой мрачной задумчивости. Мысли занимала жгучая ненависть старшей сестры по отношению к нему. Как, же, молодой Падишах устал от неё, из-за чего измученно вздохнул, что ни укрылось от чуткого внимания, стоявшей немного в стороне, Санавбер.
Ей не стоило ничего говорить. Она прекрасно знала о том, что происходит в хрупкой душе её венценосного возлюбленного, из-за чего Султанша, молча, подошла к нему, и, заключив в жаркие объятия, воинственно выдохнула:
--Я никому не дам тебя в обиду, мой Селим! Если потребуется, я обрушу весь мир на голову Михримах и всех наших врагов, вместе взятых!
Затем принялась пламенно целовать, решительно раздевать и неистово ласкать его, что заставило Селима, стонать и молить о пощаде от, переполнявшего его всего, сладостного возбуждения. У него даже голова пошла кругом и учащённо забилось сердце. Только жаркая гурия не замечала ничего, погружённая в своё порочное занятие, во время которого возлюбленная супружеская пара, полностью нагая уже лежала на, разбросанных по полу, мягких подушках с пёстрыми наволочками, выполненными из парчи, бархата, жаккарда и шёлка.
Страсть накрыла их ласковой волной, из-за чего возлюбленные отдались её бурному течению, предаваясь ей до самого рассвета, пока ни уснули счастливые и расслабленные.
46 глава
В то время, как Селим с Санавбер любили друг друга с неистовой головокружительной страстью, в покои к своей Луноликой наставнице прибежала вся избитая и зарёванная, не говоря уже о том, что перепуганная до смерти, Сафие Хатун. Она почтительно поклонилась, уже, собирающейся, лечь спать Султанше луны и солнца, которая была переодета в шёлковые бирюзовые: халат и сорочку.
--Что это с тобой, Сафие? Кто посмел сотворить с тобой такое?-придя в ужас от увиденного, весьма жалкого вида верной рабыни, спросила у неё Михримах Султан. Она схватилась за салфетку, лежащую на тумбочке, и принялась ею нервно обмахиваться, тем самым, отчаянно приводя мысли в порядок.
Зато сама Сафие не растерялась, и, плача, но переполненная жаждой мести, пожаловалась:
--Это всё Санавбер! Она меня чуть не убила!
От услышанного, Михримах пришла в настоящее бешенство, но понимая, что дерзкая наложница, возможно сейчас, проводит время с Повелителем, которого Луноликая никогда в серьёз не воспринимала, решила отложить разборки с невесткой до утра. Пока, же, она отправила Сафие в лазарет для того, чтобы ею занялась лекарша. Сама, же, после её ухода, наконец, легла спать.
Дождавшись, наконец, наступления утра, одетая в шикарное платье из золотой парчи, Михримах султан направилась в главные покои для того, чтобы серьёзно поговорить с братом и выяснить все их разногласия, не говоря уже о том, чтобы отдать трон её племяннику шехзаде Мураду, как более достойному. Она подошла к мраморному, залитому яркими солнечными лучами, коридору, который вёл в главные султанские покои, где и встретилась с пятнадцатилетней невесткой.
--Санавбер!-гневно окликнула юную девушку Султанша луны и солнца.
Та мгновенно остановилась и почтительно поклонилась госпоже. На что Михримах стремительно подошла к ней, и, влепив невестке звонкую пощёчину, накинулась на неё с яростной тирадой:
--Да, как ты посмела жестоко избивать мою преданную служанку?! Пусть ты и стала женой моему наивному, до невозможности, брату, предварительно вскружив ему голову своими чарами, ты никто! Сначала шехзаде роди! Пока, же, ты ничем не лучше обычной наложницы! Знай своё место, иначе, мигом, окажешься на дне Босфора!