— Есть предложение: поработать в паре.
Карлос прищурился, на секунду задумался и, не усмотрев явного подвоха, нерешительно кивнул.
— И, пожалуйста…, — я скосил глаза на раненого.
— Откуда в тебе столько слюнтяйства, Велес?
— Не знаю. Наверно, от мамы.
— Что же в тебе от папы?
Я почесал затылок и скривил извиняющуюся рожицу.
— Пожалуй, ничего. Женское воспитание. Можешь себе представить семью: мать, сестренка, бабушка, две двоюродные сестры и тетя.
Карлос аж свистнул от удивления.
— Да уж — не повезло!
Так, перебрасываясь подковырками, мы осматривали площадку. Сплошной камень, ни единого намека на скрытый механизм.
— А почему светильников семь?
На эту глупость Карлос даже не счел нужным даже отвечать. Охрана нелепо топталась, изредка поглядывая на темный провал коридора. Потерпев «поражение» у ворот я взялся осматривать пещеру. Крутил, давил бронзовые светильники — все бестолку. Упорно отказываясь признать очевидное, я не оставлял попыток найти разгадку. Карлос с ухмылкой наблюдал, как я «бьюсь головой о стену».
— Может, совместно «ударим» по воротам магией?
— И получим, вероятнее всего, совместно, — подчеркнул он, — наше послание назад. Вот только сумеем ли выдержать их живыми.
— А может, рискнем?
— Уволь.
Я в раздумье мерил шагами пещеру от стены к стене, затем от светильника к светильнику. Шесть раз я прошел, не сбиваясь с ритма, а на седьмой споткнулся. Была какая-то незавершенность в их расположении. Я замер, мысленно соединил их между собой. Вот!
— Сантос, у нас есть еще факел?
Он молча кивнул.
— Зажги его и ступай к стене.
Я указал рукой.
— Остальные отойдите в коридор.
Все молча повиновались. Даже Карлос.
— Сантос, подними факел на уровень тех, что на стенах. Воин молча выполнил указание.
— А теперь медленно двигайся вдоль стены.
Он сделал шаг и вопросительно взглянул на меня. Я ободряюще улыбнулся. Шаг за шагом он приближался к той точке, которую я мысленно выбрал.
— Стоп! Факел чуть повыше.
Ничего не изменилось, но я был уверен, что я на правильном пути.
— Левей, еще левей.
Я уже догадался, что произойдет, лишь немного волновался. За Сантоса. Цепь. Мы должны замкнуть магическую цепь. Едва Сантос качнулся в сторону, фиолетовый луч сорвался с ворот и, облетев факела, соединил их правильный восьмиугольник. Я победно поглядывал на Карлоса. Знай наших! Он решительно пересек пещеру и, не останавливаясь, ткнул ворота. Они легко, без усилий, распахнулись. Я вошел следом. Воины остались на своих местах. Ледяное дыхание коснулось моего лица. огромная пещера отразила наши шаги и вернула их многократным эхом. Мне показалось, что я слышу чьи-то голоса. Царил полумрак, дрожь пробирала меня от пяток до макушки. Карлос остановился у каменного куба и жестом подозвал меня. Поверхность куба представляла из себя чашу, заполненную жидкостью. На дне чаши лежал перстень. Едва Карлос протянул руку к чаше — жидкость забурлила. Протяжное гудение зародилось под сводами пещеры. Промедли он еще мгновение, и молния, ударившая в чашу, поразила бы его.
Ошеломленный увиденным я понял сколь самоуверенным дураком я был, надеясь завладеть перстнем. От отчаяния захотелось выть. Из глубин памяти всплыла фраза одной знакомой: «Я дерзкая, но не настолько же!». А мне в ту осень очень хотелось узнать, насколько. Она подарила мне один головокружительно-пьянящий поцелуй, преследовавший меня еще долгие годы. «К чему мне поцелуй случайный?», — вопрошал Шекспир, а следом и я. Себя она подарила другому.
— Уходи от греха подальше, дай мне немного побыть честной замужней женщиной.
— Сколько?
— Ну, лет десять для начала.
Я, был готов ждать дольше. К чему мне сейчас это вспомнилось. Не знаю.
Стиснув зубы, я вытянул руку.
Пальцы сомкнулись на перстне. Я неторопливо извлек его. Незамысловатый, без вычурности, литой из неизвестного металла, он поражал тяжестью и ощущением могущества. Я чувствовал на себе оценивающий взгляд и не только Карлоса. Нечто древнее и совершенно чужое решало мою судьбу. Чудовище внутри меня заворочалось готовое вступить в схватку за обладание перстнем. Накал страстей достиг своего пика и угас. Я понял, что меня признали и отпустили. Хотя был уверен, что никогда не избавлюсь от незримой опеки. Я одел перстень и впервые взглянул Карлосу в лицо. В тот же миг он обратился в каменное изваяние. Вся его поза выражала непокорность, таким я его и запомнил.