В камине весело потрескивали дрова. Царг лежал у моих ног, и его мало заботило, что хозяин перестал ощущать себя человеком. Я коротко рассказал друзьям о своих похождениях. В подробности вдаваться не хотелось, и они, почувствовав это, не особо приставали с вопросами. Перстень покоился в кармашке на груди. Сантос и воины не избежали участи хозяина. Смертная тоска запала в душу, когда я увидел, что натворил. Я стоял, одиноко озираясь, и постигал горькую науку вседозволенности. Обратный путь был до ломоты в скулах скучным. Всю дорогу я размышлял, как поступить — прогнать братьев с лешачком или идти вместе дальше. Что делать с Карой? Мне и в голову не приходило бросить ее здесь одну. Вот только, что послужило столь благородному порыву — соблазнительное тело молодой вдовы, к которому у меня проснулся отнюдь не братский интерес или желание как-то загладить смерть Карлоса. Прочь все мысли. Обедать, а может, ужинать? Все перепуталось. Неважно. Есть и спать.
— У меня выдался хлопотный денек. Поэтому прошу вас по пустякам не кантовать, при пожаре звонить в первую очередь.
Братья пропустили мою тираду мимо ушей. Дрень-Брень печально улыбнувшись, сморщил нос.
А чего я ожидал, что меня встретят под фанфары и будут чествовать, как героя?
«Будь скромней и к тебе потянутся люди», — любил повторять мой дед, и, похоже, он был не далек от истины.
Царг от трапезы отказался, но из чувства солидарности улегся у меня в ногах. Сквозь сон я слышал невнятные голоса, но не придал этому значения. Мой мозг отказывался воспринимать даже толику информации — столько мне пришлось сегодня пережить. Сон — это средство не сойти с ума, я твердо в этом уверен. Когда накатывала черная полоса, мой комбат советовал: ляг, поспи, и все пройдет. Умный был мужик. Три войны прошел, две революции пережил, а одним тихим вечером вытащил трофейную «Беретту» и застрелился. Из-за жены. У Люси был воздыхатель худенький, очкастый лейтенант-связист. Об этом все знали и лишь посмеивались, настолько чиста и наивна была эта привязанность. Как-то по весне, вернувшись с дежурства, комбат застал Люсю в истерично-возбужденном состоянии и слегка подшофе. На вопрос: по какому случаю, получил вполне резонный ответ — по случаю дня рождения небезызвестного лейтенанта. Растянувшись на тахте и просматривая вчерашнюю газету, он легкомысленно поинтересовался, что же Люся подарила.
— Я подарила ему себя.
Комбат свернул газету, посетовал на прогноз погоды, выпил чашку кофе и застрелился. Все это я узнал от самой Люси, когда мы заперлись в однокомнатной офицерской квартире, напившись вдрызг после похорон. Как-то само собой вышло, что мы оказались в постели. Я накинулся на нее не в силах совладать с «животными» желаниями. На утро я страшно раскаивался и клял себя последними словами. На лестничном пролете, не прячась от любопытных соседок, она поцеловала меня в щеку и просила заглядывать почаще. Для меня же эта ночь заключалась в одной единственной фразе: «Свою грудь я тебе больше не дам». Оказывается, я искусал ее чуть не до крови. Прости меня, мой комбат! Больше я туда не ходил. Не стоила она того, лучше бы ты лег поспал.
Царг вскинулся и напряженно прислушался. По укоренившейся привычке мне было этого достаточно, чтобы прислушаться.
— Нужно разбудить его, — донесся голос лешачка.
— Погоди! Сами разберемся!
«Кажется, Клайв, а может, Клиф, черт, до чего похожи голоса».
— Вам не безопасно здесь оставаться.
«О, вот это новость. Нас посетила Кара».
— Граница, которую установил Повелитель, исчезла, и бхуту огромной толпой идут сюда.
— Ну и что?
— Преты выбрали нового предводителя и грозят отомстить вам за смерть Карлоса.
— Лесовик, иди, буди его.
Я распахнул дверь и столкнулся с лешачком.
— Что за шум, а драки нет?
— Будет тебе сейчас драка.
Клиф неторопливо складывал провиант в мешок.
— Хозяйка знает потайной ход. Нужно бежать, — затрещал Дрень-Брень.
Кара, закутанная в дорожный плащ с капюшоном, кивала в такт его словам.
— Странник!
— Зови меня Велес!
Кара отмахнулась:
— Сейчас не время для знакомств, бежать нужно.