— Почему бы тебе просто не пойти… — Голос Мэтта сорвался. Мэтт ужасно злился на Дамона и при этом умудрялся регулярно забывать, что Дамон — вампир. — Значит, ты собираешься добраться до города первым и найти там девочку, направляющуюся в летнюю школу? — Голубые глаза Мэтта потемнели. — Потом ты набросишься на нее и утащишь туда, где никто не услышит ее криков, запрокинешь ей голову и вопьешься клыками в горло.
Повисла очень длинная пауза. Потом Дамон обиженно ответил:
— Нет. Это делаете вы — люди. Вы сделали это со мной.
Елена почувствовала, что тут нужен очень сильный аргумент: правда.
— Мэтт, это сделал не Дамон. Это сделал Шиничи. И ты это знаешь.
Она осторожно взяла Мэтта за предплечье и повернула к себе лицом. Очень долгую секунду он не смотрел на нее, потом поднял голову и заглянул в глаза.
— Хорошо, — мягко сказал он. — Я согласен. Но ты знаешь, что он собирается пить человеческую кровь.
— Кровь добровольного донора! — закричал Дамон, у которого был очень хороший слух.
— Ты заставляешь их соглашаться! — снова взорвался Мэтт. — Ты их гипнотизируешь!
— Нет.
— Или «зачаровываешь», без разницы. Как бы тебе понравилось…
За спиной Мэтта Елена яростно махала на Дамона руками — как будто разгоняла выводок цыплят. Сначала Дамон просто приподнял бровь, потом изящно пожал плечами и послушался. Его силуэт затуманился, он принял форму ворона и мгновенно превратился в точку на фоне восходящего солнца.
— Ты не мог бы избавиться от этого кола? — тихо спросила Елена. — Дамон делается законченным параноиком.
Мэтт смотрел куда угодно, только не на нее, но потом наконец кивнул.
— Я его утоплю, когда пойду умываться, — он с неприязнью покосился на свои грязные штаны и добавил: — В любом случае, залезай в машину и постарайся поспать. Тебе это нужно.
— Разбуди меня через пару часов, — Елена не думала, что через пару часов пожалеет об этом больше, чем может себе даже представить.
4
— Ты дрожишь. Давай я сама, — Мередит положила руку Бонни на плечо. Они стояли перед домом Кэролайн Форбс.
Бонни пошатнулась, но устояла на ногах. Это просто унизительно — так дрожать июльским утром в Виргинии. Еще унизительнее, когда с тобой обращаются как с ребенком. Но Мередит, которая была всего на полгода старше, сегодня выглядела взрослее обычного. Темные волосы были зачесаны назад, так что глаза казались огромными, а смуглое лицо с высокими скулами представлю в наилучшем ракурсе.
«Она могла бы быть моей нянькой», — уныло подумала Бонни. На Мередит, вопреки обыкновению, были туфли на высоких каблуках, и Бонни чувствовала себя еще младше и меньше, чем обычно. Она провела руной по рыжеватым волосам, стараясь поднять их, чтобы показаться повыше.
— Мне не страшно. Я з-замерзла. — Бонни собрала всю свою гордость.
— Знаю. Чувствуешь что-то, идущее оттуда? — Мередит кивнула на дом. Внезапно ее неожиданная взрослость перестала раздражать и начала успокаивать. Но не успела Бонни еще раз взглянуть на дом Кэролайн, как у нее вырвалось:
— А шпильки зачем?
Мередит посмотрела вниз:
— Из чисто практических соображений. Если кто-то попытается схватить меня за ногу, то получит вот этим. — Она резко опустила ногу вниз, и на дорожке что-то хрустнуло.
Бонни слабо улыбнулась:
— А ты взяла свой латунный кастет?
— Он мне не нужен. Если что, я ударю Кэролайн рукой. Давай сменим тему? Я сама со всем справлюсь.
Бонни наконец положила свою маленькую ладонь на тонкую длиннопалую руку Мередит и выдавила:
— Конечно, ты справишься. А я должна это сделать. В конце концов, это меня пригласили.
— Да, — Мередит слегка скривила губы. — Она знает, куда бить. Что бы ни случилось, Кэролайн виновата сама. Сначала мы попытаемся ей помочь ради нее самой и ради нас. Потом мы попытаемся заставить ее принять помощь. А потом…
— А потом, — грустно закончила Бонни, — уже неважно.
Она еще раз посмотрела на дом Кэролайн. Он как-то… покосился, как будто они смотрели на его отражение в кривом зеркале. Кроме того, аура у дома была нехорошей: черные пятна на мерзком серо-зеленом фоне. Бонни никогда раньше не видела дома, который окружало бы столько энергии.
И эта энергия была холодной, как клубы воздуха из холодильника. Бонни поняла, что при случае дом превратит ее в кусок льда, высосав всю жизненную силу.
Она позволила Мередит позвонить в дверь. Послышалось слабое эхо, и голос миссис Форбс, ответившей им, тоже походил на эхо. Внутри дом тоже смахивал на отражение в кривом зеркале, и Бонни охватило странное ощущение. Если бы она закрыла глаза, то почувствовала бы себя в огромном помещении с наклонным полом.