— Я знаю! — Кэролайн настолько возмутилась, что позабыла даже делать коварный вид.
Мередит посмотрела на нее в упор:
— Это значит, что нетрудно выяснить, покрыты ли бинты кровью Мэтта или чьей-то еще. И соответствуют ли потеки крови на бинтах тому, что ты рассказала.
— Там нет никаких потеков. Бинты промокли насквозь, — Кэролайн резко дернулась к шкафу, открыла его и вытащила что-то, что когда-то было эластичными бинтами. В слабом свете они казались красными.
Глядя на жесткую ткань, Бонни поняла две вещи. Это не были куски компресса, которые миссис Флауэрс накладывала на руку Мэтта после нападения. И ткань была залита настоящей кровью, целиком.
Мир вокруг завертелся. Пусть Бокии и верила Мэтту, новая версия событий ее напутала. Она могла даже сработать — если никто не найдет Мэтта и не возьмет у него кровь на анализ. Мэтт сам признавался, что не может вспомнить часть той ночи.
Но это не значит, что Кэролайн говорит правду! Зачем она начала со лжи и отказалась от нее, только когда вскрылись факты? Глаза у Кэролайн были как у кошки. Кошки играют с мышами просто для развлечения. Чтобы посмотреть, как они убегают.
Мэтт убежал.
Бонни потрясла головой. Она не могла больше оставаться в этом доме. Он что-то нарушил в мозгу. Она еще терпела кривые стены, сходившиеся под невозможными углами. Она даже привыкла к ужасному запаху и красному свету. Но теперь, когда Кэролайн держала пропитанные кровью бинты и рассказывала, что это кровь Мэтта…
— Я ухожу, — объявила Бонни. — Мэтт этого не делал. Я никогда не вернусь.
Под аккомпанемент сумасшедшего хихиканья она развернулась, пытаясь не смотреть на гнездо под столом. В одежду были закопаны пустые бутылки и полупустые тарелки. Там могло быть что угодно, даже малах.
Но когда Бонни пошевелилась, комната пришла в движение вместе с ней, все ускоряя вращение. Бонни дважды обернулась вокруг своей оси, пока наконец смогла остановиться.
— Подожди, Бонни. Подожди, Кэролайн. — Мередит была в ярости.
Кэролайн складывалась, как настоящий акробат, пытаясь снова залезть под стол.
— Кэролайн, а как насчет Тайлера Смоллвуда? Тебя не волнует, что это он отец твоих… детей? Сколько времени ты встречалась с ним, пока он не ушел к Клаусу? Где он сейчас?
— Он меррртв. Ты и твои дррррузья убили его.
Она снова рычала, но не зло, скорее торжествующе.
— Я не скучаю по нему. Надеюсь, он останется меррртвым, — Кэролайн снова хихикнула, — он на мне не женится.
Бонни нужно было уйти. Она нащупала дверную ручку, повернула ее — и на мгновение ослепла. Она столько времени провела в красноватой темноте, что свет в коридоре показался полуденным солнцем пустыни.
— Выррруби лампу, — прорычала Кэролайн из-под стола. Но когда Мередит собралась выполнить просьбу, Бонни услышала громкий взрыв, и красная лампа погасла сама собой.
И еще кое-что.
Полоса света из коридора пересекала комнату, как луч маяка. Кэролайн рвала что-то зубами. Что-то подозрительно напоминающее мясо. Сырое.
Бонни дернулась бежать и уткнулась в миссис Форбс. Она все еще стояла на прежнем месте. Ничто не выдавало, слышала ли она происходившее за дверью. Она просто стояла, глядя в пустоту.
— Я покажу вам выход, — сказала она тихо и ровно, не поднимая глаз на Бонни и Мередит. — Иначе вы заблудитесь. Пойдемте.
Прямой путь к лестнице и вниз и четыре шага до входной двери. Пока они шли, Мередит молчала, а Бонни не могла говорить.
Только на улице Мередит повернулась к Бонни:
— Ну? На нее сильнее влияет малах или то, что она оборотень? Что ты скажешь о ее ауре?
Бонни услышала собственный смех, больше всего походящий на плач.
— Мередит, у нее аура нечеловеческая, и я не знаю, что с этим делать. У ее матери вообще нет ауры. Они… их дом…
— Неважно. Тебе больше не придется туда идти.
— Это… — Бонни не знала, как рассказать о стенах, словно отраженных в кривых зеркалах, о лестнице, ведущей одновременно вверх и вниз, и сказала просто: — Думаю, нужно продолжить расследование. Подумать об одержимости… американской.
— Ты имеешь в виду одержимость демонами? — Мередит коротко взглянула на Бонни.
— Да. Думаю, так. Я не знаю, с чего начать перечисление ее проблем.
— У меня есть пара идей. Ты заметила, что она ни разу не показала нам руки? Это очень странно.
— Я знаю почему, — прошептала Бонни, пытаясь не засмеяться нервным смехом, — потому что у нее больше нет ногтей.
— Что?
— Она взяла меня за запястья, и я почувствовала…
— Бонни, ты несешь какую-то ерунду.