Мэтт отвернулся. Он не повернулся, когда она заговорила. Он просто шел вперед, не говоря ни слова.
Не оглядываясь.
7
Елена проснулась от нетерпеливого стука в окно «приуса». Она была полностью одета и прижимала к себе дневник. С Мэттом они расстались день назад.
— Ты всю ночь спала в таком виде? — поинтересовался Дамон, пока Елена протирала глаза. Сам он был одет, как всегда, безукоризненно. В черное, само собой. Жара и влажность ничуть ему не мешали.
— Я уже позавтракал, — коротко сказал он, садясь за руль. — И принес тебе кое-что.
Это оказался стакан дымящегося кофе, в который Елена вцепилась с такой радостью, как будто это было черномагическое вино, и коричневый бумажный пакет с пончиками. Не самый питательный завтрак, но Елена отчаянно нуждалась в кофеине и сахаре.
— Нам придется сделать остановку, — предупредила Елена Дамона, который спокойно устроился за рулем и завел машину. — Мне нужно переодеться и умыться.
Они ехали прямо на запад — Елена вчера вечером нашла в Интернете карту. Маленькая картинка на экране мобильника полностью совпадала с показаниями навигатора «приуса»: Седова, штат Аризона, лежит на почти прямой горизонтальной линии от сельской дороги в Арканзасе, где Дамой припарковался вечером. Впрочем, Дамон скоро повернул на юг, собираясь ехать окольным путем, который мог обмануть преследователей. А мог и не обмануть. Когда они наконец остановились, Елена уже начала боятся, что ее мочевой пузырь сейчас взорвется. Она провела не меньше получаса в дамской комнате, стараясь пригладить волосы и привести себя в порядок при помощи бумажных полотенец и холодной воды. Потом она переоделась в чистые джинсы и белый тон со шнуровкой спереди, как у корсета. В конце концов, во сне она может снова выйти из тела и увидеть Стефана.
Она старалась не думать о том, что после ухода Мэтта осталась одна с Дамоном, диким вампиром, и ехала через все Штаты в какое-то место, лежавшее за пределами этого мира.
Когда она наконец вышла, Дамон повел себя холодно и вежливо. Хотя и оглядел ее с ног до головы.
О, черт. Она забыла дневник в машине.
Конечно, он его читал. Она была так в этом уверена, как будто сама это видела. К счастью, там не было ни слова про выход из тела и встречу со Стефаном. Елена верила, что Дамой хочет освободить Стефана — в противном случае она не поехала бы с ним, — но при этом чувствовала, что лучше бы ему не знать, что она уже добиралась до цели. Дамону нравилось быть главным — почти так же, как ей. Он зачаровывал каждого полицейского, останавливавшего их за превышение скорости.
Но сегодня он был очень вспыльчив, даже по собственным стандартам. Елена не понаслышке знала, что он может быть отличным попутчиком, рассказывая неприличные истории и анекдоты, заставляя хохотать даже молчунов и зануд.
Сегодня он даже не отвечал на вопросы Елены и не смеялся над ее шутками. Единственный раз, когда она прикоснулась к нему, он отдернул руку, как будто ее пальцы могли испортить черную кожаную куртку.
«Отлично, просто прекрасно», — мрачно подумала Елена. Она прислонилась виском к стеклу и уставилась на однообразный пейзаж. Мысли путались.
Где Мэтт? Впереди или сзади? Где он спал прошлой ночью? Сейчас он едет по Техасу? Он нормально ест? Елена сморгнула слезы, навернувшиеся на глаза при воспоминании о том, как он ушел от нее, не обернувшись.
Елена была неплохим организатором. Она могла выпутаться практически из любой ситуации — если вокруг были нормальные люди. А уж манипулировать парнями она умела как никто. Она вертела ими, как хотела, с самой ранней юности. Но сейчас, через две с половиной недели после того, как она ожила и вернулась из забытого ею мира духов, Елене не хотелось никем манипулировать.
Именно это ей правилось в Стефане. Когда ей удалось прорваться сквозь стену, которой он отгораживался от всего, что любит, ей больше не надо было манипулировать им. Он не требовал никаких особых подходов, кроме тончайших намеков на то, что она стала экспертом по вампирам. Не по охоте на них или уничтожению, а по безопасной для себя любви к ним. Елена знала, когда нужно кусать или терпеть укусы, когда — остановиться, и как при этом остаться человеком.
Но, за исключением таких намеков, ей вовсе не хотелось манипулировать Стефаном. Она хотела просто быть с ним. В конце концов, все само устроится.
Елена могла жить и без Стефана. Но если жить вдали от Мередит и Бонни — это как обходиться без рук, то жить без Стефана — словно жить без сердца. Он был ее партнером но танцу, ее соратником и противником, возлюбленным и любовником — в самом чистом смысле этого слова. Он был второй половиной Священной Мистерии Жизни.