Только увидев знак, оповещавший о том, что до следующей стоянки сотня миль, Дамон, не спросив Елену, свернул на залитую водой парковку и остановился. Тучи сгустились, дождь лил как из ведра, а комната, которую снял Дамон, располагалась в маленьком домике в стороне от основного здания.
Уединение более чем устраивало Дамона.
8
Пока они бежали от машины до уединенного номера, Елене приходилось прилагать заметные усилия, чтобы держаться на ногах. Как только дверь номера захлопнулась, и гроза оказалась по одну ее сторону, а измученное тело — по другую, девушка бросилась в ванную, даже не включая свет. Волосы, одежда и ноги были совсем мокрыми.
Флуоресцентная лампа в ванной после ночной темноты показалась чересчур яркой. А может, она уже просто начала управлять Силой.
Это оказалось сюрпризом. Дамон даже не прикоснулся к ней, но поток энергии, который она ощутила, все еще чувствовался где-то внутри. Описать то, что испытываешь, когда Силой управляют извне, она не могла — не хватало слов. Дух захватывало, во всяком случае. Даже от воспоминаний колени дрожали.
Но теперь стало окончательно ясно, что Дамон ничего от нее не хотел. Елена посмотрела в зеркало и вздрогнула. Она походила на дохлую крысу, неделю провалявшуюся в канаве. Шелковистые волосы промокли и завились мелкими кудрями, она была бледна как труп ивообще выглядела как обиженный измученный ребенок.
На мгновение Елена вспомнила о том, что несколько дней назад — да, прошло всего несколько дней — она пребывала в еще худшем состоянии, и Дамон был заботливым и предупредительным, а ее неприглядная внешность не путала его. Но Шиничи отнял у Дамона эти воспоминания… и нелепо было надеяться, что такое поведение нормально для вампира. Это просто… каприз. Такой же, как и все остальные.
Злясь на Дамона (а заодно и на себя) за подобные мысли, Елена отвернулась от зеркала.
Прошлое — это прошлое. Она не представляла, почему Дамону вдруг стали противны ее прикосновения, почему он смотрит на нее холодно, как на предательницу. Почему-то он возненавидел ее до такой степени, что с трудом мог находиться с ней в одной машине. Какова бы ни была причина, Елене придется научиться игнорировать это. Потому что, если Дамон уйдет, она никогда не найдет Стефана.
Стефан. На худой конец, она всегда может найти утешение в мыслях о Стефане. Ему неважно, как она выглядит: его волнует, как она себя чувствует. Включив горячую воду, Елена закрыла глаза и сняла мокрую, липнущую к телу одежду, греясь воспоминаниями о любви Стефана.
В ванной нашлась маленькая бутылочка пены для ванн, но Елена ее не тронула. У нее в рюкзаке был золотистый прозрачный пакет ванильной соли для ванн — и наконец-то представился случай ею воспользоваться.
Она осторожно высыпала примерно треть украшенного ленточками пакета в быстро наполняющуюся ванну и вдохнула пахнущий ванилью пар.
Через несколько минут Елена по плечи погрузилась в горячую воду и ванильную пену. Глаза она закрыла. Тепло постепенно охватило все тело, вода смывала боль.
Соль для ванн была не обычная, а лечебная. От нее не пахло медикаментами, но Стефан получил ее от своей квартирной хозяйки, миссис Флауэрс — пожилой интеллигентной светлой ведьмы. Травяные сборы были ее коньком, и Елена могла бы поклясться, что чувствует, как напряжение последних дней вымывается из тела.
Да, это то, что нужно. Никогда раньше она не получала такого удовольствия от ванны.
«Только вот, — твердо сказала она себе, вдыхая нежный ванильный пар, — ты, конечно, просила у миссис Флауэрс расслабляющую соль, но спать здесь нельзя. Утонешь, а ты знаешь, каково это. Ты там была — даже на саван не пришлось тратиться».
Сейчас, когда горячая вода расслабляла мышцы, а аромат ванили — голову, мысли становились все примитивнее и беспорядочнее. Она думала что-то бессвязное, время от времени почти засыпая. Она полностью отдалась теплу и возможности ничего не делать…
Она спала.
Во сне она двигалась. Было темно, но она все равно понимала, что скользит сквозь густой серый туман. Вокруг слышались голоса — и они спорили о ней:
— Второй шанс? Я говорил с ней об этом.
— Она ничего не вспомнит.
— Это неважно. Все останется при ней, если она проснется.
Оно будет расти внутри нее… пока не придет время.