Мередит кивнула:
— С Бонни… было нехорошо. Даже если бы мы не собирались с тобой, нужно было увезти ее оттуда. Я не хочу драматизировать, но я верю, что в этом виноваты демоны. Поскольку Стефана больше нет, удержать их может только Дамон. Или ты нам поможешь?
Драматизировать?.. Мередит? Елена видела, как она дрожит, как блестит от пота лоб Бонни.
Мередит тронула Елену за руку:
— Мы не убежали. В Феллс-Черч сейчас война, это верно, но мы не оставили Мэтта без поддержки. Например, доктор Альперт — лучший в городе врач — она может даже убедить кого-нибудь в том, что Шиничи и малахи реальны. Но и помимо этого удалось объяснить все родителям. Родителям, психиатрам, газетчикам. Стало почти невозможно работать в открытую. У Мэтта сейчас нет проблем.
— Но… прошла всего неделя.
— Посмотри воскресную газету.
Елена взяла у Мередит номер «Риджмонт таймс», крупнейшей в Феллс-Черч газеты. Заголовок на первой странице гласил:
ОДЕРЖИМОСТЬ В ДВАДЦАТЬ ПЕРВОМ ВЕКЕ?
Под заголовком серели строчки, ко взгляд притягивала прежде всего фотография драки между тремя девушками, выгнувшимися совершенно не по-человечески. У двух из них на лицах застыли выражения боли и ужаса, а вот третья заставила кровь Елены застыть в жилах. Она изогнулась так, что лицо окапалось перевернутым, и смотрела прямо в камеру.
Задранная губа обнажала зубы. А глаза… глаза были демонические, по-другому их не описать. Они закатились, не были вырваны, не горели красным огнем. Но вот выражение… Елена раньше никогда не видела взгляда, от которого у нее заболел бы живот.
Бонни тихо спросила:
— У тебя когда-нибудь раньше возникало ощущение, что весь мир рушится?
— С момента встречи со Стефаном — постоянно, — отрезала Мередит. — Ничего страшного, Елена. Все это случилось буквально за пару дней и началось, когда взрослые, которые знали, что что-то происходит, собрались вместе.
Прежде чем продолжить, Мередит вздохнула и провела по волосам пальцами с идеальным маникюром:
— Эти девушки одержимы, как говорит Бонни. В том смысле, какой в это вкладывают сейчас. Или они одержимы Мисао — кицунэ-женщины на это способы. Если мы найдем эти звездные шары или хотя бы один из них, мы заставим их убрать это все.
Елена отложила газету, потому что не могла смотреть в эти перевернутые глаза:
— А пока дела обстоят так, чем занимается твой бойфренд?
Впервые за весь диалог Мередит оживилась:
— Может быть, он уже в пути. Я написала ему о происходящем, и он единственный, кто велел мне увезти Бонни. — Она бросила извиняющийся взгляд на Бонни, которая подняла руки и возвела очи горе. — Он закончит свою работу на каком-то острове… Шинмей но Ума, кажется… и сразу поедет в Феллс-Черч. Такие вещи — специальность Алариха, и он не испугается. Даже если нас не будет несколько недель, Мэтт один не останется.
Елена повторила жест Бонни:
— Кое-что вам лучше узнать, пока мы не тронулись в путь. Я не могу помочь Бонни. Если вы ожидаете от меня чего-то, что я делала, когда мы сражались с Шиничи и Мисао, — не ждите. Я снова и снова пыталась задействовать свои крылья, но у меня ничего не вышло.
Мередит медленно сказала:
— Ну, может быть, Дамон что-нибудь знает.
— Может быть. Только не требуй от него ничего прямо сейчас. Что он точно знает, так это то, что Шиничи способен проникнуть в его мозг и забрать ею воспоминания. А может быть, и снова взять ею под контроль.
— Чертов лживый кицунэ! — выплюнула Бонни. В голосе звучали собственнические нотки, как будто Дамон был ее бойфрендом. — Шиничи поклялся, что не сделает этого…
— А еще он поклялся, что покинет Феллс-Черч в одиночку. Я верю в то, что Мисао рассказала мне о лисьих ключах, только потому, что она смеялась надо мной. Она не думала, что мы заключим сделку, так что она даже не пыталась врать или умничать. По крайней мере я так думаю.
— Вот поэтому мы здесь и собираемся помочь тебе освободить Стефана. И, если повезет, найти звездные шары, которые позволят нам контролировать Шиничи. Хорошо?
— Хорошо! — с жаром выдохнула Елена.
— Хорошо, — торжественно заключила Мередит.
Бонни кивнула:
— Боевые динозаврихи навсегда!
Они соединили ладони, образовав подобие колеса с тремя спицами. Елена вспомнила о днях, когда спиц было четыре.
— А Кэролайн?
Бонни и Мередит переглянулись. Потом Мередит покачала головой:
— Ты не захочешь об этом узнать. Точно.
— Я переживу. Точно. — Елена почти шептала. — Мередит, я ведь умерла, ты помнишь? Дважды.