Я сгорю…
Все это время она смотрела на Дамона, пытаясь передать ему свои чувства: страх, шок, мучительную боль. А теперь…
Ее разум взорвался.
Остаток ее собственной Силы продолжал течь по телу, больше не причиняя боль. При каждом вдохе количество Силы росло, но она просто текла в крови, не увеличивая ауру, а усиливая ее. Через два-три судорожных вдоха Елена поняла, что может дышать нормально.
Теперь Сила просто тихо скользила внутри Елены, снаружи же девушка выглядела как обычный человек. Еще Сила образовывала несколько пульсирующих болезненных узлов, и прикосновение к ним все меняло. Она поняла, что смотрит на Дамона круглыми глазами: он должен был рассказать все, а не кидать ее во все это с размаху.
«Ты настоящий ублюдок», — подумала Елена и почувствовала, что Дамон получил эту мысль. И его ответ почувствовала — вежливое согласие.
А потом Елена забыла о Дамоне и бросилась в новое осознание. Она понимала, что может удержать Силу внутри и незаметно для окружающих накапливать ее для настоящего удара.
Что же до узлов…
Елена огляделась. Еще пару минут вокруг была бесплодная пустыня, а теперь из обоих глаз словно исходили лучи света. Ее ослепило. Цвета были болезненно яркими. Она почувствовала, что может видеть на гораздо большее расстояние, чем когда-либо. Ну и в качестве маленького бонуса она смогла наконец-то разглядеть в глазах Дамона границу между радужкой и зрачком.
Да, и то и другое было черным — но разных оттенков черного. Конечно, они почти сливались, но радужка казалась бархатной, а зрачки ярко блестели. Мерный бархат, удерживающий свет внутри себя — как ночное звездное небо, как звездные шары кицунэ, о которых рассказывала Мередит.
Прямо сейчас эти глаза с расширенными зрачками не отрывались от ее лица — Дамон не хотел упустить се реакцию. Вдруг уголок его губ дернулся в усмешке:
— Ты смогла. Ты научилась направлять Силу в глаза. — Он говорил таким тихим шепотом, которого она раньше ни за что не смогла бы услышать.
— И в уши, — тоже шепотом ответила она, прислушиваясь к тишайшим звукам вокруг. Высоко над головой пищала летучая мышь — на слишком высокой для человеческого уха частоте. Падающие песчинки играли целый концерт — они стучали друг от друга, отскакивали с тихим звоном и только потом падали на землю.
«Поразительно, — сказала она Дамону, слыша в собственном мысленном голосе спокойствие. — Теперь я всегда смогу с тобой так разговаривать?»
Ей захотелось быть поосторожнее — телепатия могла открыть больше, чем она сама хотела бы сказать собеседнику.
«Лучше быть осторожнее», — согласился Дамон, подтвердив ее подозрения. Она сказала больше, чем хотела.
«Дамон, а Бонни так может? Ей показать?»
— Кто знает? — Дамон ответил вслух, отчего Елена вздрогнула. — Учить людей Силе — не самая сильная моя сторона.
«А как насчет моих Крыльев? Я смогу теперь ими управлять?»
— Не имею ни малейшего понятия. Никогда не видел ничего, им подобного. — Дамон на мгновение задумался, а потом покачал головой. — Думаю, тебе надо поговорить с кем-нибудь более опытным, кто научил бы тебя управлять Крыльями.
Прежде чем Елена ответила, он продолжил:
— Лучше нам вернуться к остальным, мы почти у Врат.
— Думаю, потом я уже не буду пользоваться телепатией.
— Да, это тебя сразу разоблачит.
— Но ведь потом ты меня всему научишь? Всему, что ты знаешь об управлении Силой?
— Пусть этим займется твой парень, — грубо ответил Дамон.
Он боится. Елена попыталась спрятать эти свои мысли за стеной белого шума, чтобы Дамон не прочитал их. Он так же боится открыть мне что-то лишнее, как и я ему.
14
— Отлично, — сказал Дамой, когда они с Еленой присоединились к Бонни и Мередит. — Теперь будет трудно.
— Мередит вскинула на него глаза:
— Теперь?!
— Да. По-настоящему трудно. — Дамон наконец-то расстегнул свою таинственную черную сумку и пробормотал: — Смотрите. Это Врата, через которые мы должны пройти. В это время можете закатить все истерики, какие хотите, потому что вы — пленницы.
Он вытащил из сумки несколько веревок.
Елена, Мередит и Бонни прижались друг к другу, демонстрируя единство клуба боевых динозаврих.