— Не беспокойся, — он все еще был серьезен. — Я знаю, о чем ты думаешь, — он снова сделал движение к раковине. Но, сам того не зная, он сказал слишком многое. Зашел слишком далеко.
— Ты знаешь, о чем я думаю? — мягко спросила Елена, сама удивившись тому, какая угроза скрывалась в ее голосе — как когти в мягких тигриных лапах. — И ты не предупредил меня?
Дамон попытался парировать:
— Я имел в виду…
— Никто не знает, о чем я думаю, — сообщила Елена, — если я сама этого не скажу.
Она заставила его опуститься на колени и посмотреть на нее вопросительно. С жадностью.
А потом она так же заставила его припасть губами к ее ране.
18
Елена медленно возвращалась в реальный мир, борясь за каждый шаг. Она вонзила ногти в кожаную куртку Дамона, мимолетно подумав, не останется ли следов, а потом резкий, повелительный стук снова разозлил ее.
Дамон поднял голову и рыкнул.
Мы ведь пара волков, правда? Сражаемся когтями и зубами.
На краю сознания мелькнула мысль, что стук не прекращается. Он предупреждал девочек…
Девочек! Бонни и Мередит! Он сказал не мешать, если только не подожгут дом!
Но врач… о господи! Что случилось с несчастной избитой женщиной? Она умирает!
Дамон все еще рычал, его губы были измазаны в крови. Это был только след — вторая рана затянулась так же, как и первая, на щеке. Елена не имела понятия, сколько прошло времени с того момента, как она притянула Дамона к себе. Но теперь, когда его прервали, когда в его жилах текла ее кровь, он походил на неукрощенную пантеру.
Она не знала, сможет ли остановить его или хотя бы удержать ненадолго, не пользуясь чистой Силой.
— Дамон! — громко сказала она. — Там наши друзья, помнишь? Бонни, Мередит и целитель.
— Мередит, — повторил Дамон. Губа поднялась над удлинившимися клыками. Он был все еще в другой реальности. Увидев Мередит, он не испугался бы — а она знала, что в присутствии ее логичной рассудительной подруги Дамон чувствует себя не в своей тарелке. Они видели мир по-разному. Она докучала ему, как камешек в ботинке. Но сейчас он расправился бы с этой досадной мелочью, оставив от Мередит только изуродованный труп.
— Пусти, я посмотрю.
Снова раздался стук. Почему они не могут перестать? Ей что, мало забот без этого?
Руки Дамона обвились вокруг нее. Она почувствовала жар — даже удерживая ее на месте, он почти не тратил сил. Он не хотел сделать ей больно, хотя на это хватило бы десятой части силы, прячущейся в его мускулах.
Охватившая ее волна чувств заставила ее прикрыть глаза, но она знала, что ей придется проявить здравомыслие.
— Дамон! Они могут предупреждать нас! Может быть, Ульма умирает!
Упоминание смерти подействовало. Его глаза сузились, кроваво-красный свет, пробивавшийся сквозь занавески, лежал на его лице красными и черными отсветами, из-за чего он казался красивее — и опаснее, чем всегда.
— Ты останешься здесь, — ровно сказал Дамон, не пытаясь казаться «хозяином» или «джентльменом». Он был диким зверем, защищавшим свою самку, единственное существо в мире, которое не было ни соперником, ни едой.
Спорить с ним было бесполезно — не в этом состоянии. Елена останется. Дамон сделает то, что нужно. А Елена останется здесь так долго, как ему покажется нужным. Елена не знала, чьи это мысли. Они с Дамоном все еще не разделили свои эмоции. Она решила понаблюдать за ним и если он выйдет из себя…
«Я не потеряю контроль».
Переход от буйства животных инстинктов к холодному, абсолютному спокойствию был еще страшнее. Она не знала, является ли Дамон самым здравомыслящим из тех, кого она встречала, или он просто лучше всех прячет свою злобу. Придерживая на груди порванную кофточку, она смотрела, как он грациозно подошел к двери и неожиданно рванул ее, почти сорвав с петель.
Никто не упал. Никто их не подслушивал. Мередит стояла, одной рукой удерживая Бонни, и подняв другую для нового стука.
— Да? — ледяным тоном спросил Дамон. — Мне казалось, я все вам сказал…
— Сказал. И вот, — начала Мередит, хотя прервать Дамона в таком состоянии было равносильно попытке самоубийства.
— Что вот? — прорычал Дамон.
— Толпа угрожает сжечь дом. Не знаю, мстят ли они за Дрозне, или им не понравилось то, что мы забрали Ульму, но они разъярены и вооружены факелами. Я не хотела прерывать лечение Елены, но доктор Меггар сказал, что его они не послушают. Он человек.