Елена послушно восхитилась маленьким полумесяцем, но больше ей делать было нечего — разве что болтать и читать классику или энциклопедии с земли. Они даже не позволили ей лежать в одной комнате с Дамоном. Елена знала почему.
Они боялись, что они с Дамоном будут не только разговаривать. Они боялись, что она подойдет к нему и вдохнет его знакомый экзотический аромат — итальянский бергамот, мандарин и кардамон — и взглянет в его черные глаза, в зрачках которых может поместиться целая вселенная, у нее ослабнут колени, и она проснется вампиром.
Они ничего не знали! Они с Дамоном обменивались кровью и раньше. Если не случится ничего из ряда вон выходящего, он и дальше будет вести себя как истинный джентльмен.
— Гм, — отреагировала Бонни на этот протест, постукивая по подушке серебристыми ноготками. — Наверное, не надо говорить им, что вы уже много раз обменивались кровью. Тогда они смогут сказать «Ага!», ну или что-то в этом роде. Ну увидеть в этом что-нибудь не то.
— Нет здесь ничего такого. Я здесь, чтобы освободить своего возлюбленного, Дамона, а Стефан только помогает мне в этом.
Бонни поджала губы, но не произнесла ни слова.
— Бонни?
— Да?
— Я только что сказала то, что я думаю, что сказала?
— Да.
Елена сгребла в охапку подушки и уткнулась в них лицом.
— Скажи повару, что я хотела бы стейк и большой стакан молока, — попросила она придушенным голосом. Мне нехорошо.
У Мэтта был новая развалюха. Он всегда мог раздобыть себе машину, если ото было нужно. И вот теперь он рывками ехал к дому Обаа-сан.
К миссис Сайту, поспешно поправил он самого себя. Он не хотел нарушать незнакомые ему традиции — во всяком случае, не тогда, когда просит о помощи.
Дверь в доме Сайту открыла женщина, которую Мэтт никогда раньше не видел. Очень красивая, одетая в ярко-алую юбку — или, возможно, в очень широкие алые штаны: она так широко расставила ноги, что это было непонятно, — и белую блузку. Ее лицо поражало: его обрамляли прямые темные волосы, а черная челка почти доходила до бровей.
Но удивительней всего был длинный изогнутый меч, направленный прямо на Мэтта.
— П-привет, — поздоровался Мэтт, когда ему предстало это видение.
— Это хороший дом, — ответила женщина. — Не для злых духов.
— Я так никогда и не думал, — Мэтт отступал по мере того, как она продвигалась вперед. — Честно.
Женщина закрыла глаза, словно задумалась о чем-то. Затем внезапно опустила меч.
— Ты говоришь правду. Ты не несешь зла. Входи.
— Спасибо, — поблагодарил Мэтт. Он никогда так не радовался приглашению взрослой женщины.
— Ориме, — донесся сверху тонкий слабый голос, — это один из детей?
— Да, Хахаэ, — ответила та, которую Мэтт в мыслях называл исключительно «женщиной с мечом».
— Так проводи его наверх.
— Ха-ха… — Меч снова коснулся живота Мэтта, и он подавил нервный смешок, — то есть «Хахаэ»? Не Обаа-сан?
Женщина с мечом впервые улыбнулась.
— Обаа-сан — это бабушка, Хахаэ — одно из обращений к матери. Но мама не будет возражать, еслибы будете звать ее Обаа-сан, это дружеское обращение к женщинам ее возраста.
— Хорошо, — Мэтт очень старался казаться дружелюбным.
Миссис Сайту жестом велела ему подниматься но лестнице. Наверху он осмотрел несколько комнат, прежде чем нашел ту, в которой точно посередине голого пола красовался большой футон. На нем лежала женщина — крохотная и настолько похожая на куклу, что казалась ненастоящей. Волосы у нее были такие жe гладкие и черные, как у женщины с мечом. Они были уложены как-то так, что лежали нимбом вокруг лица. Темные ресницы почти касались бледных щек. Может быть, она спит…
Но вдруг живая кукла открыла глаза и улыбнулась.
— Да ведь это Масато-сан! — обрадовалась она.
Плохое начало. Если она даже не поняла, что белокурый парень вовсе не тот японец, с которым она дружила лет шестьдесят назад…
Но затем она засмеялась, прикрыв рот маленькой рукой.
— Да знаю я, знаю. Ты не Масато. Он стал банкиром, очень богатым и очень толстым. — Она снова ему улыбнулась. — Садись, пожалуйста. Ты можешь звать меня Обаа-сан, если хочешь, или Ориме. Мою дочь назвали в честь меня. Ее жизнь оказалась нелегкой, как и моя. Быть жрицей — и самураем… требует дисциплины и тяжелой работы. И моя Ориме хорошо справлялась… пока мы не приехали сюда. Мы искали мирный, тихий городок. Вместо этого Изобель нашла… Джима. И Джим оказался… не тем.