Глава 4: Игра в смерть
Четыре дня… Четыре мучительных дня его голос сводил меня с ума. Я пыталась заглушить его, вытрясти из головы, но он, этот непрошеный гость, лишь сильнее вгрызался в мое сознание, как ядовитый паразит, отравляя каждую мысль. Безумие. Я молила, чтобы это оказалось лишь дурным сном. Чтобы я проснулась в своем родном городе, где на кухне мирно сидят родители, где царит тишина, где нет никакого маньяка. Чтобы единственным вопросом, который волнует людей, был не «Переживем ли мы этот день?», а «Перестанут ли мальчишки смеяться над моими кроссовками?». Всего лишь простого, нормального, счастливого существования. Чтобы прекратились перешептывания за спиной, чтобы мое имя и имя моей семьи перестали быть объектом грязных сплетен. Но мечта так и оставалась недостижимой.
– Ами, ты снова ничего не ела? – голос Грейс вырвал меня из замкнутого круга отчаяния. Ее слова, хотя и были полны заботы, лишь подчеркнули мою собственную безнадежность. – Вид у тебя совсем нездоровый.
Тетя смотрела на меня с такой тревогой, что сердце сжималось от боли. Она качала головой, и в этом простом движении читалась глубокая обеспокоенность.
– Я за тебя переживаю. Нам нужно обратиться к психиатру.
– Грейс, нет, пожалуйста, все хорошо, – пыталась я убедить ее, хотя сама знала, что это ложь. Каждый мой вдох был пропитан этой ложью.
– Никаких "но"! – ее голос стал тверже, но это была твердость отчаяния. – Я не прощу себе, если что-то с тобой случится. Я слышала, как ты разговаривала во сне, умоляла остановиться, просила вылезти из твоей головы… Ты говорила, что ты как мать. Ты не спишь, почти не ешь. Перед тобой энчиладос с сыром, который ты так обожала, когда я готовила его для тебя, а ты даже не взглянула.
Она отрезала, и я поняла – спорить бесполезно. Тетя, в спешке одеваясь, велела мне сделать то же самое. Сердце сжалось от сопротивления, но разум признал: возможно, она права. Возможно, мне действительно нужна эта помощь, какой бы пугающей она ни была. Я накинула на себя первое, что попалось под руку – желтый сарафан. Неужели он мой? Я никогда его не носила. Откуда он? Мысль промелькнула, но я отмахнулась. Может, от Митч осталось.
Когда я вышла из спальни, мой взгляд упал на Грейс. И тут я осознала, насколько сильно она изменилась. Вместо ухоженных, завитых каштановых локонов – растрепанные, тусклые волосы, собранные в небрежный хвост. Вместо яркого макияжа – лишь бледный бальзам на губах. И строгий, элегантный костюм сменили мешковатая футболка и потертые джинсы. Она выглядела истощенной, словно несколько бессонных ночей оставили на ней свой неизгладимый след.
– Ты собралась? – спросила она меня, и в ее голосе я уловила оттенок мольбы. Я кивнула, чувствуя, как внутри меня зарождается зыбкое подобие надежды. – Тогда садись в машину.
***
Когда машина плавно тронулась, все мои мысли, словно испуганные птицы, метались вокруг фигуры отца. Стоило только закрыть глаза, как перед внутренним взором возникали яркие, но теперь такие болезненные картины прошлого. Счастливого прошлого, которого больше никогда не вернуть.
Я вижу себя – маленькую, рыдающую Аманду, подбегающую к отцу, который что-то колдует у мангала, наполняя воздух ароматом барбекю.
– Папа, папа! – вскрикиваю я, показывая на синяк на ключице. – Кленси опять ударила меня, мне больно! Вот, посмотри! Отец отрывается от огня, его рука мягко ложится мне на плечо.
– Аманда, дочка, – его голос спокоен и ободряющий. – Нельзя делать из себя мишень для насмешек. Нужно всегда давать сдачу. Тебе уже 12 лет, пора позаботиться о себе, солнышко. Хочешь, научу тебя нескольким приемам?
– Очень хочу! – моё сердце подпрыгивает от восторга, я подпрыгиваю на месте, забыв о боли. На мой звонкий крик прибегает мама, её лицо озарено улыбкой.
– Ами, ты чего кричишь? Что уже успело случиться, пока я отходила?
– Агнес, все хорошо, – отвечает отец, подмигивая мне. – Я собираюсь научить Аманду давать отпор своим обидчикам.
– Да, Кленси еще пожалеет, что доставала меня! Я ее одной левой положу! – я начинаю махать кулаками, изображая бой. Мама подходит ближе, целует отца в щеку, но тут же сморщивается, указывая на его колющую щетину.
– И все же, Эдмунд, я считаю, что можно решить разногласия разговором, а не кулаками. – говорит она. Отец и я переглядываемся, и взрыв смеха окутывает наш сад.
– Эдмунд, а ты ничего не забыл? – мама показывает пальцем на слегка подгоревший BBQ. Вспышка молнии – отец тут же переворачивает его. Смех снова прокатывается по саду.
Тогда всё было по-другому. Мир был другим. Без маньяков, без убийств. Родители были счастливы и живы, а я – беззаботный ребенок, полный надежд на будущее. Но это было так давно… Словно в другой жизни. А теперь? Я дала отпор Кленси, и тут же посыпались претензии, хотя именно она начала, затронув мою семью. Пусть скажет спасибо, что я не продолжила. Несмотря на мое, казалось бы, не спортивное телосложение, отец часто тренировал меня давать отпор, и это действительно дало свои плоды. Но какой теперь в этом толк, если за лишний раз поднятую руку тебя в спину обзовут «психичкой»?