Была ли я вообще когда-нибудь здорова? Разве здравомыслящий человек способен убить родного отца? Пусть это и была самозащита, но разве так хладнокровно вонзают нож? Я сама себя не понимаю. То ли ищу оправдания, то ли пытаюсь убежать от правды. Всей душой надеюсь, что мне не передалась эта отцовская тьма. Моя единственная надежда — генетическая связь с матерью, пусть и не внешне, но внутренне. Она была святой, ангелом во плоти. Надеюсь, есть хоть капелька её света во мне?
– Может, и мне податься в черлидерши? – вдруг сказала Бритни, глядя на Амбер с нескрываемым восхищением.
– Только когда поступишь в колледж, Брит, – усмехнулся Мэтью. – Учёба скоро закончится. Куда тебе потом эти помпоны?
– Верно, – вздохнула Бритни. – Эх, надо было соглашаться, когда Амбер звала.
– О чём шепчетесь? – раздался голос Амбер. Она подошла к нам, вытирая пот со лба.
– Болтали о твоих акробатических подвигах, – ответил Майкл, нежно обнимая её за плечи.
Амбер взглянула на меня.
– А ты чего такая тихая? Почему нос опустила?
Вопрос застал меня врасплох. Не хотелось говорить о своих демонах в голове. Пришлось выкручиваться.
– Да так, голова немного болит. – отмахнулась я.
– Таблетка нужна? – забеспокоились подруги.
– Нет, спасибо, это просто лёгкое покалывание. Скоро пройдёт.
– Ладно, – неохотно пожала плечами Амбер. – У нас сейчас перерыв. Пойду в уборную, надо освежиться. Не дожидаясь ответа, она, как-то подозрительно быстро направилась к выходу из спортзала. Что-то в её поведении напрягало меня. Какая-то натянутость, фальшь.
– Что с ней? – пробормотала Бритни. Не сговариваясь, мы обменялись обеспокоенными взглядами и пошли следом за Амбер.
Подруга юркнула в уборную. Через несколько томительных секунд оттуда донеслись пугающие звуки. Надрывный кашель, потом – что-то похожее на рвотные спазмы.
– Что она там делает? – в голосе Бритни зазвучали обеспокоенные нотки. Я, не раздумывая, постучала в дверь.
– Амбер, всё в порядке? Открой дверь.
В ответ – лишь тишина и новая волна тошнотворных звуков. С каждой секундой тревога сжимала сердце. Через пару минут, казавшихся вечностью, дверь, наконец, приоткрылась. На пороге стояла Амбер. Бледная, как смерть, с мокрыми глазами. Она судорожно вытирала рот тыльной стороной ладони.
– Ты опять блевала? – не выдержала Бритни, повысив голос. В нём проскальзывала ярость.
– Простите, я просто…
– Просто опять себя гробишь! – перебила её я. В моём голосе не было сочувствия, только горечь. – Да это же безумие!
– А как иначе? — прошептала Амбер, глядя на меня заплаканными, полными отчаяния глазами. – Мама с детства вбивала мне это в голову. Говорила, что красота – главное оружие женщины и без нее меня не возьмут в модели. Пичкала таблетками, заставляла голодать! Я должна идеально выглядеть, чтобы меня любил народ! Чтобы оставаться в команде! Чтобы мама гордилась мной! Чтобы стать моделью! Посмотри на меня. – она провела рукой по бедрам. – разве это считают красивым агентства? Нет! Им не нужная такая «красота».
Подруга говорила с трудом, словно каждое слово вырывалось из её души вместе с кровью. Нам с Бритни было невыносимо больно смотреть на её мучения. Ведь мы знали, что за этой навязчивой идеей прячется чудовищная правда. Мать Амбер – настоящая ведьма, одержимая несбывшимися мечтами о славе. Она превратила жизнь дочери в ад, истребляя в ней личность, создавая трафарет идеальной куклы.
– Тебе нужно поесть. Ты выглядишь так, будто вот-вот упадешь в обморок, – тихо сказала Бритни, прерывая тягостное молчание. – Пошли отсюда.
– Я не буду есть! – говорит Амбер.
– Амбер, если ты не поешь, ты просто ослабнешь. – начала уже я. – У тебя красивая фигура. Не подстраивайся под какие-то стандарты. Не сравнивай сея с девчонками на обложках глянцевого журнала. Ты идеальна, такая, какая есть. Пошли
Мы направились обратно в спортзал. Амбер достала свой скудный перекус и, с виноватым видом, начала безвкусно его жевать. Бритни, нахмурившись, выудила из своего рюкзака два сочных зелёных яблока и, не дожидаясь возражений, сунула их в руки Амбер, приказав съесть немедленно. Подруга невольно послушалась, словно потеряла волю к сопротивлению.