– ЗАТКНИСЬ! – взревела я, срываясь на крик. В комнату тут же влетела перепуганная тётя.
– Аманда, что случилось? С кем ты разговариваешь? – она смотрела на меня с тревогой. Что я могла ей сказать? Признаться, что в моей голове поселился призрак отца, подталкивающий меня к безумию? Ни за что. Я лишь пожала плечами, стараясь выглядеть как можно более невинно.
– Просто сорвалась, – пробормотала я. – Извини. В последнее время столько всего навалилось. Больше не буду кричать.
– Хорошо, – прошептала Грейс, не отводя от меня обеспокоенного взгляда. – Я пойду. Если что, зови.
– Тётя, постой! – вдруг попросила я, хватая её за руку. – Давайте сходим к психиатру? Пожалуйста…
– Конечно, Аманда, – мягко ответила она. – Завтра же и поедем. А сейчас отдохни. Кивнув в ответ, я проводила её до двери и вернулась в комнату.
Подойдя к зеркалу, я в ужасе застыла, глядя на своё отражение. Бледное, осунувшееся лицо, запавшие щёки, синяки под глазами. Волосы тусклые и безжизненные. Неужели это я? Что происходит со мной?
– «Ты просто устала, дочь», – прошептал знакомый, леденящий душу голос. Всё это – его вина! Он сводит меня с ума! Я рухнула на кровать и уставилась в потолок, пытаясь прогнать навязчивые мысли. Сколько это ещё будет продолжаться? Я не знаю. Но уверена в одном: дальше будет только хуже.
Глава 7: Я - Маньячка?
Весь остаток дня я провалялась в постели, словно прибитая. Не то что поесть, даже пошевелиться сил не было. Как бы я ни относилась к Кленси, её смерть стала для меня ударом. Жаль, что всё закончилось именно так.
Новый день. Школа маячила впереди, как тюрьма Хантсвилл, где меня ждала неминуемая казнь. Едва я переступила порог, ощутила на себе десятки глаз. Ледяных, оценивающих, пронзающих. В каждом из них смешались привычный страх, болезненное любопытство, отголоски осуждения, но к ним добавились ещё ненависть и какая-то дикая, неприкрытая ярость.
«Что происходит?» – эта тревожная мысль пронзила мой мозг.
– Ами, это правда? – ко мне, задыхаясь, подлетела Амбер. Её глаза были полны такого ужаса, что на мгновение я забыла, что происходит. – Ты правда убила Кленси?
– Что? – я потеряла дар речи. – С чего ты взяла?
– Ну… вчера Тревес видел, как вы с ней дрались. А потом… её нашли мёртвой. И все говорят…
– Тревес видел?! – Я закатила глаза, топнула ногой. Ну вот, опять он! Что ему от меня нужно, чтобы эта пытка закончилась?! – Чёрт! Нет, это ложь! То есть… да, я её избила, но на этом всё! Я её покалечила, да, сильно. Нанесла ссадины. Но я её не убивала, слышишь?! Я даже не думала её убивать! Да, чёрт побрал, я клянусь своей…
– Я тебе верю, – подруга перебила меня, крепко обняв. Её объятия были утишением среди злобных взглядов. – Но остальные думают иначе.
Внезапно я почувствовала, как что-то мокрое и липкое стекает по моей шее. Холодное, мерзкое. Обернувшись, я увидела какую-то девчонку. В руке она держала пустой стакан. На лице – злобная, искажённая гримаса.
– Убийца! – завопила она, и, словно трусливая крыса, метнулась прочь, растворившись в ощетинившейся толпе. Я застыла, словно парализованная, впитывая, словно губка, злобные шепотки и насмешки, летящие со всех сторон. Эта девчонка продолжала кричать, удаляясь. – Ты – маньячка Лиард! Убийца собственного отца, убийца Кленси! Гори в аду!
Я ничего не делала. Лишь ошарашенно смотрела на людей тыкающих в меня пальцами. Где же моя уверенность сейчас?
– Больные ублюдки, – прошипела Амбер, её голос дрожал от ярости. – Аманда, пошли в раздевалку. Я дам тебе что-нибудь переодеться. Нельзя это так оставлять.
– У тебя с собой запасная одежда? – изумление смешалось с подступающим к горлу комом. В момент я возненавидела всех. Эту чертову школу, этих учеников. Всех!
– У нас вчера была физкультура, я оставила форму. Думала забрать сегодня, но, кажется, она тебе нужнее, – Амбер попыталась выдавить из себя улыбку, но в глазах её плясали отблески той же ярости, что и у меня.
Мы зашли в пустую раздевалку. Амбер протянула мне шорты и топ. Но даже будучи сухой, я продолжала ощущать эту мерзкую липкость на шее. Не только физически, но и метафорически. Как клеймо несправедливого обвинения. Невероятно, как быстро все, словно зомби, не разобравшись в ситуации, заклеймили меня убийцей. Я не такая, нет. Во мне течёт мамина доброта, я знаю это. Я не способна на убийство. Или способна? Ведь жестокое избиение – это тоже аморальный поступок, хоть и на ступень ниже. Неужели я переступаю ту черту, за которой начинается тьма?
– Все образуется, Ами, не грусти. Ты же знаешь, что ты не причастна.
– Образумится? – выпалила я, тяжело дыша от гнева. – Дохлый номер, Амбер! Два года. Это продолжается чертовых два года. Все только и знают, как клеветать. Они не знают, что произошло тогда, в мое шестнадцатилетие. Они не знают, что произошло вчера. Они. Не знают. Ничего! Будь моя воля я бы… – я остановилась. «Убила их». Пронеслось в голове. О чем я помышляю? Что мной движет? Месть? Недосказанность? Что?!