– «Скажи ей, дочка.» – голос отца в моей голове ворвался слишком неожиданно, раскаленным железом. – «Скажи все, что думаешь…»
– Заткнись к чертовой матери! – вскрикнула я, отчего Амбер испуганно отшатнулась.
– Я молчала… – тихо и испуганно пробубнила та.
– Я… я не тебе. – попыталась успокоить подругу я, но та лишь расширила глаза. – В смысле тебе… в смысле никому.
– Ты в порядке? – в её словах проскакивала дрожь. Конечно, она боится. Боится, что я спятила.
– Да, просто, пойдем уже.
Переодевшись, мы направились в класс. Все взгляды, словно по команде, устремились на меня. Я чувствовала себя мишенью, загнанной в угол. Сотни глаз, полных ненависти и презрения, прожигали меня насквозь. Каждый взгляд обжигал, давил, заставляя съёживаться. В меня начали швырять бумажки, крича в след «Убийца!». Делали они это с особым напором, будто ждали этого момента целых два года. Меня не любили. Это мягко сказано. Со мной отказывались общаться, шептались, что я психопатка, что чтобы убить собственного отца, нужно быть отмороженной. И их совершенно не волновал тот факт, что это была самозащита.
"Убей их, Ами. Заставь заплатить.", – вновь услышала я тихий, но уверенный голос отца в голове. Какое бы искушение сейчас мной ни владело, я должна была сдержать себя. Нельзя показывать им свою слабость. Нельзя дать им сломить меня. Если нападу на кого-то на уроке, тогда малейшие сомнения в несовершенном мной поступке улетучатся.
Наконец, начался урок. Я наивно надеялась, что это хоть немного облегчит ситуацию, но как же я ошибалась! Взгляды вновь и вновь пожирали меня, заставляя чувствовать себя преступницей, чудовищем, достойным презрения. Мне хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться, чтобы не видеть этой ненависти. Внезапно в меня вновь полетела бумажка. Развернув скомканный листок, я увидела адресованные мне слова:
«Надеюсь ты найдешь себе место в реке Тринити. Чтоб ты никогда больше Техасского солнца не увидела, Лиард!»
– Я никого не убивала! – выпалила я внезапно, не выдержав этого невыносимого, душу раздирающего напряжения. Слова сорвались с моих губ, прежде чем я успела осознать, что делаю. Учительница тут же обернулась.
– Мисс Лиард, встаньте, пожалуйста, – строго произнесла она. Я послушно поднялась, чувствуя, как щеки заливает краска стыда и гнева. – Повторите, что вы сейчас сказали.
– Я не знаю, что вы себе надумали, но я никого не убивала! – громче и увереннее повторила я, вкладывая в слова всю свою боль и отчаяние. – Да, я действительно ударила Кленси, но убивать её я бы никогда не стала! Это абсурд!
– Это не могло подождать до перемены? – возмутилась учительница, нахмурив брови. Она заодно с ними, считает, что я убийца. Отлично!
– Извините. Больше такого не повторится.
***
Уроки тянулись мучительно медленно, словно время нарочно решило поиграть со мной, растягивая каждую секунду в бесконечность. Воронка отчаяния затягивала всё глубже, а каждый новый взгляд, каждый шепот казались ударами удушением. На мгновение возникло безумное, всепоглощающее желание сбежать из этой тюрьмы, бросить всё и раствориться где-нибудь, но какая-то неведомая, внутренний тормоз удержала меня. Весь день я слышала за спиной змеиное шипение: "Убийца", "Маньячка", "Психопатка". Я устала. Устала от этих ядовитых оскорблений, устала от прожигающих ненавистью взглядов, устала от всего этого кошмара, который, казалось, никогда не закончится.
К концу дня я была готова рухнуть на кровать и проспать целую вечность, лишь бы не возвращаться в эту реальность. Но тётя Грейс, с её вечной заботой, настояла на визите к психологу.
"Хотя бы попытаться", – сказала она, и я, нехотя, но согласилась.
По дороге в клинику я лихорадочно обдумывала, что же расскажу. Голоса… их нельзя было скрывать, это было бы слишком опасно. Но и все карты раскрывать тоже нельзя. Если я скажу, что меня подталкивает к убийствам голос отца, меня тут же отправят в психушку. И тогда они точно победят.
Приехав на место, я, поправляя зеленую футболку, направилась в кабинет. Тётя Грейс осталась ждать снаружи, её лицо было искажено тревогой, но я не могла взять её с собой. Увидев меня, тот же психолог, что и тогда психолог приветливо улыбнулась. Её улыбка, правда, не достигла глаз, там мелькнуло что-то похожее на опасение. Блеск!