– Я слышала, тебя в школе обижают, детка? – с какой-то скрытой тревогой спросила она, наклоняясь ближе и гладя меня по руке. Ее прикосновение было таким родным, что слезы навернулись на глаза.
– Да и не только в школе, – с горечью усмехнулась я, голос дрогнул. – Люди словно сговорились, посчитав, что я слетела с катушек. Обвиняют во всем, хотя я только оборонялась! Конечно у меня есть близкие друзья, я им безумно благодарна и люблю их за то, что они меня не пугаются. А вы… вы меня не боитесь? Все вокруг шарахаются, как от чумы.
Мисс Пинк замерла, ее глаза расширились от удивления, а потом она мягко рассмеялась – тихо, успокаивающе.
– Бояться тебя, Аманда? Ох, детка, да что за глупости! Ты же моя девочка, я тебя с пеленок знаю. Разве такая хрупкая крошка, как ты, смогла бы кого-то… ну, ты понимаешь? – Она погладила меня по голове, и я почувствовала, как напряжение чуть отпускает. – Нет, я верю, что ты жертва обстоятельств. Смотри на себя: тощая стала, как тростинка, лицо опало, годы прибавило. Без слез на тебя не взглянешь. Мало того, эти круги под глазами… Что они с тобой сделали, бедная?
Ее слова были как бальзам, но я не могла расслабиться. Она правда верит мне? В этом аду – одна из немногих, кто не отворачивается?
– Мисс Пинк, – я прервала ее поток слов, стараясь говорить твердо, хотя внутри все кипело от отчаяния, – вы знали, как звали мою мать? Настоящее имя?
Она ахнула, словно я спросила что-то неприличное, словно коснулась запретной темы. Ее лицо побледнело, руки замерли на чашке.
– Как же не знать? Агнес Лиард, конечно. Хорошая женщина была, святая душа. А что, детка? Зачем тебе это?
Отчаяние ударило под дых, как кулак. Это не тот ответ, который я отчаянно жаждала услышать. Разочарованно посмотрев на нее – она казалась такой искренней, такой растерянной, – я пробормотала:
– Это не то, что я ожидала. Один очень злой человек говорит, что имя не то. Говорит, она не та, кем казалась.
– Ты в это веришь? Ох, Аманда, милая, это же стресс! – Мисс Пинк вскочила, обняла меня за плечи, ее кудри щекотали мне щеку. – Расскажи все по порядку. Что он говорит о твоей маме?
Я собралась с духом и вывалила все: о шепотах в темноте, об имени, которое не сходится, о подозрениях, терзающих меня изнутри, о том, как весь город смотрит волком… о голосах. Слушая меня, мисс Пинк бледнела все больше, а ее непослушные кудрявые волосы, казалось, вставали дыбом сами собой. Она то хваталась за сердце, то качала головой.
– По правде говоря, Аманда, Агнес почти ничего не рассказывала о своей жизни, – ее голос стал тише, почти шепотом, дрожащим от волнения. – Всегда уходила от этой темы, словно боялась чего-то. Говорила только: "Прошлое — это могила, не копай так далеко". Может, ее прошлое было связано с чем-то… ужасным? С тем, что преследует теперь и тебя? Боже, только не это!
– Я не знаю… Мама всегда была такой доброй. Что ей скрывать? – прошептала я, чувствуя, как страх сжимает грудь ледяной хваткой.
Внезапный звонок домашнего телефона пронзил тишину, обрывая мои слова. Мисс Пинк вздрогнула, словно от удара током, и неуверенно подняла трубку, ее глаза метнулись ко мне с новой тревогой.
– Алло? – В ее голосе слышался неподдельный испуг, дрожь пробежала по спине мисс Пинк, и она вцепилась свободной рукой в край стола, словно ища опору. Ее глаза, только что теплые, теперь округлились от ужаса, уставившись на меня. – Откуда вы узнали, что она у меня? Кто это говорит?!
Она посмотрела на меня так, будто увидела привидение, ее лицо исказилось в гримасе чистого, животного страха. Что происходит? Кто знает, что я здесь? Паника хлестнула меня, как холодная волна, кровь застыла в венах.
– Кто это? – прошептала я, вскочив со стула, ноги подкашивались, а в голове закружился вихрь ужаса. Сердце стучало так громко, что заглушало все вокруг.
Дрожащей рукой она протянула трубку мне, ее пальцы были ледяными, как труп. Мои пальцы заледенели, но я вырвала трубку и прижала ее к уху, чувствуя, как пот стекает по вискам.
– Твой отец, дочка, – раздался тот мерзкий, приторно-сладкий голос, проникающий в самое нутро, парализующий волю, как яд. Он был повсюду – в голове, в трубке, в воздухе.
Мое тело окаменело, холодный пот пропитал одежду, а мир сузился до этой жуткой интонации. Папа? Нет, это монстр. Как он нашел меня?
– Ты не мой отец! Убирайся из моей жизни! – выплюнула я слова, словно яд, сорвала трубку и швырнула ее на стол с такой силой, что она подпрыгнула и зазвенела.