Я отчаянно вырываюсь — царапаюсь, брыкаюсь, извиваюсь, как угорь, ногти рвут ткань его одежды.
– Отпусти, тварь!
Но он сильнее. Маньяк нависает надо мной – тень демона, маска без лица, одна рука сжимает горло, лишая кислорода, другая держит нож, который блестит зловеще в тусклом свете. Лезвие заносится над моей грудью, готовое разорвать сердце.
– "Ударь деревянной палкой!" – опять этот голос, мерзкий, навязчивый, как комар в ухе!
Сейчас?! Ты издеваешься?! Шок парализует на миг, но выбирать не приходится. Рука шарит по полу вслепую, нащупывает обломок сломанной двери – твердый, тяжелый. Это оно! Вкладываю в удар всю ярость, весь страх, все отчаяние – дерево с хрустом врезается в его голову. Он отшатывается, роняя нож, но будто специально падает к двери, загораживая выход.
"Окно!" – вспышка озаряет мозг. Кухонное окно – мой шанс! Я вскакиваю, игнорируя вспышки боли, бегу, но он хватает за ногу. Нож вонзается в ногу.
– Ааааа! – обжигающая агония пронзает тело, как кипяток, нога подгибается. Кровь хлещет, но сухожилие цело.
Превозмогаю боль, отползаю, он тянет за волосы, доводит до кухни и швыряет к окну. Стекло разлетается с оглушительным звоном. Осколки рвут кожу, кровь заливает лицо, рот, стекая солено-металлическим привкусом.
Я вишу на подоконнике – полдома внутри, полдома снаружи, силы тают, мир плывет. Не выживу. Конец.
– "Вонзи осколок в ногу!" – голос ревет в голове, настойчивый, как сирена.
– Черт с тобой!
Хватаю самый острый осколок до которого дотягиваюсь – рука в крови скользит – и всаживаю в его колено. Он орет – дикий, нечеловеческий рев боли и ярости, отшатывается, падает на колени. Да! Сейчас! Шарю по столу – телефон! Переваливаюсь через подоконник, лечу в кусты – ветки хлещут по лицу, боль ослепляет.
Голова гудит, как улей, но я жива! Дрожащими пальцами набираю 911:
–Помогите! Душитель! – Я говорю прерывисто, сил почти нет. Еле как вспоминаю адрес Мисс Пинк. – Он убил ее!
Голос срывается, всхлипы душат. Полиция в пути, сирены вдали. Листва скрывает – пока. Шаги маньяка шарят по двору. «Не дыши, не шевелись.» Кровь пропитывает землю, озноб бьет. Значит замерзну насмерть. Минуты кажутся вечным адом: каждый шорох – сердце в пятках. Перекатываюсь. Хруст ветки!
Черт! Шаги приближаются. В листве мелькает силуэт. Он рвет кусты, вытаскивает меня, как тряпичную куклу. Нож заносится. Прощай, мир. Лезвие входит в живот
Он разрывает мою плоть. Тошнота подкатывает, крик рвется из горла, эхом. Время замирает, остается лишь боль. Он швыряет меня в стену и удар об нее вышибает воздух, тело скользит вниз, в грязь. Перед глазами темнеет. «А жива ли я вообще? »
Темнота смыкается, голос отца: "Жива, дочка, жива".
…
– Быстрее, носилки! У нас живой человек! – крики вдали, сирены режут туман. Голоса тонут в темноте.
***
Открываю глаза. Белые стены больницы, писк мониторов, капельницы в венах. Жива… Жива?
Боль пульсирует везде – нога, живот, лицо. Лина мертва, Душитель ушел. Какой ценой? Сколько еще крови?
Я ранена, но сердце бьется. Что ж, значит пока бьется — буду драться.
Глава 10: Больница
Пробуждение было тяжелым, будто выныривала из самого темного омута. В глаза безжалостно ударил резкий свет больничной лампым. Складывалось ощущение, что меня допрашивали под прожектором, вытягивая остатки сознания из глубин беспамятства. Холодный, кричащий свет. Лампы с таким светом, как мне когда-то говорили, вроде используют в психиатрических лечебницах, чтобы выбить из пациентов последние остатки разума. Может, я уже в психушке? Неужели я окончательно свихнулась после всего пережитого? Нет, это знакомая до боли больница. Палата с казенными белыми стенами, едкий запах лекарств и дезинфекции. Та самая больница, где лежали Майкл, Энди и Митч после того кошмарного столкновения. И я тоже лежала здесь однажды, когда балансировала на грани жизни и смерти, после той ужасной ночи, когда отец убил мою мать и чуть не лишил жизни меня, в которой погибли мои родители. Я зажмурилась, пытаясь отогнать нахлынувшие воспоминания, но они накрыли меня с головой, словно соленая, грязная волна.
Открыв веки, я увидела склонившихся надо мной обеспокоенных медсестер.