Вдруг, словно по волшебству, тело снова смогло двигаться. Возможно, это был резкий выброс адреналина, или же организм, наконец, справился с наплывом химических веществ, но я неожиданно для себя смогла закричать во весь голос. На мои отчаянные крики никто не пришел, но силуэт отца тут же исчез, растворившись в ночной темноте, словно его и не было. Сонный паралич? Такое со мной впервые, и, надеюсь, в последний раз. Страх, беспомощность, непонимание – все это я ощутила за это мучительное время, которое показалось мне вечностью. Эти яркие, позитивные эффекты от таблеток, которые я принимала, казалось, обернулись против меня, сплетаясь с моими глубинными страхами. После этого было страшно вновь закрывать глаза. Не хочу, чтобы это повторилось. Вот это было слишком реально.
«Нужно как-то себя отвлечь», – промелькнуло в мыслях. И я начала думать обо всем на свете, лишь бы не уснуть снова. О Римской империи, существовали ли динозавры на самом деле, теория квантового бессмертия, даже о смерти Кеннеди размышляла, лишь бы не провалиться в сон и не пережить этот кошмар снова. Так и лежу, борясь со сном, около, наверное, двух часов, не смыкая глаз. Но организм берет свое. Усталость, словно тяжелый груз, наваливается на меня, и в конце концов побеждает страх. Медленно проваливаюсь в сон.
Глава 11: Сон
Глава одиннадцатая
Сон
Я оказалась в всепоглощающей темноте. Не было ни дверей, ни окон, ни стен – только пустота, бескрайняя и пугающая. Мое тело, казалось, беспомощно парило в этой бездне, будто я – потерянная песчинка. Одинокая и забытая. И тут же, как студеный водопад, нахлынуло это удушающее чувство безысходности. Мгновение – и я поняла: это сон.
Я металась взглядом, отчаянно ища хоть какую-то опору, любой ориентир в этом царстве абсолютной тьмы, которая так и норовила поглотить меня целиком. Но было лишь это мертвое ничто. И вдруг, где-то там, в самой глубине непроглядной бездны, забрезжил темный, зыбкий силуэт. Он был нечетким, изменчивым, как мираж, как наваждение, сотворенное страхом. Собрав последние остатки духа, я двинулась навстречу, чувствуя, как внутри нарастает леденящий душу трепет.
Силуэт обретал очертания, и дыхание замерло в груди. Это снова был отец. Даже во сне он преследовал меня, отравляя мое существование своим призрачным присутствием, как медленный, но верный яд. Он был воплощением всего, что я презирала, всего, чем я поклялась никогда не стать.
– Почему ты всегда здесь? – вырвалось у меня, и голос, несмотря на все мои усилия, дрожал, выдавая тот дикий страх, что сковал меня изнутри. Запрокинув голову, я с отчаянием пыталась разглядеть его лицо в полумраке, словно надеясь увидеть там хотя бы искру прежней человечности.
Он молчал. Просто молча протянул ко мне руку. Странно. В его глазах мелькнула… доброта? Нет, это невозможно. Я не верила ни единому его жесту, ни единому взгляду. Это была ловушка. Дьявольский подвох, за которым таились лишь боль и страдание. С опаской, словно ступая по тонкому льду, я протянула руку в ответ.
В одно мгновение все взорвалось ослепительным белым светом. Он пронзил тьму, словно молния, чистый, опаляющий. Неужели это конец? Неужели это рай? Безумная мысль, но в этом безумном сне возможно было всё.
Оглядевшись, я пыталась понять, где нахожусь. За моей спиной стояли мама, Кленси и Мэй. Их лица были искажены печалью и немым укором, словно я совершила страшный грех, словно предала их память.
– Ты не сберегла нас, дочка. – прошептала мать, и ее голос прозвучал как погребальный колокол, убивая последние остатки надежды. – Не защитила. А я так верила в тебя.
– Почему ты жива, а я нет?! – добавила Мэй, растягивая каждое слово, словно проклятие, которое должно преследовать меня до конца моих дней. В ее глазах плескались обида и гнев, и я чувствовала себя виноватой, как никогда прежде. – Мой брат страдает, думая о том, что меня больше нет рядом с ним.