– Я не… – слезы подступили к глазам, горячие и болезненные. Я пыталась их сдержать, но ком в горле не давал произнести ни слова. Я должна была, я должна была быть сильнее. Я должна была их спасти, но не смогла.
– Какая от тебя польза, если ты ничего не делаешь?! Мы мертвы по твоей вине! – голос Кленси вонзился в мое сердце, как осколки стекла. Что ты плачешь, Лиард? Разве ты здесь жертва? Ты сама во всем виновата!
– Я не хотела, чтобы вы умирали! Не хотела! – кричала я, захлебываясь слезами, голос срывался, превращаясь в жалкий, сломленный стон. – Вы заслуживали жить, но предотвратить вашу смерть было невозможно. Я была бессильна!
– Возможно! – мама обрушилась на меня, как мать, ругающая непослушного ребенка. – Зачем я вообще тебя родила, мразь!
– А как врет, как врет!» – хлопала в ладоши Кленси. – Ты убийца, Аманда! Убийца собственного отца! Тебя презирают заслуженно. Защищаешь только себя, давая другим умирать!
Отец молча наблюдал за этой сценой, словно это был спектакль, поставленный специально для него. Иногда он усмехался, и его присутствие жгло мою душу, как раскаленное клеймо. Он наслаждался моим страданием, я знала это.
– Почему вы вините меня, а не его? И почему вы сами не защитили себя? – эта мысль пронзила мой мозг, словно молния.
– Не переваливайте вину на меня! Вы могли спастись! Могли приложить больше усилий! Я всего лишь человек! И я – как мать! Не как он! Я не отвечаю за поступки маньяков! Слышите?! Не отвечаю! – кричала я, захлебываясь в истерике. – Ищете виноватого? Взгляните на него! – я кивнула на отца, и ненависть переполнила меня, словно ядовитая волна. Он начал эту игру, не я! И я покончу с этим!
– Ами… – голос, далекий, знакомый, но чужой, прозвучал в пустоте. Я обернулась и увидела в темноте плывущий силуэт. Приглядевшись, я замерла.
Это была я. Только старше, измученная, вся в крови, с усталым, сломленным взглядом, в котором плескались боль и отчаяние.
– Подойди, – попросила она, и в ее голосе звучала такая тоска, что сердце сжалось от безжалостной жалости. Я подчинилась, словно загипнотизированная, и подошла ближе.
– Кто ты? Почему так похожа на меня? – спросила я, и в моем голосе звучал страх.
– Не вини себя, – выдохнула она, будто не слыша мой вопрос, словно повторяя заученную мантру, услышанную тысячи раз.
– Я и не виню! – солгала я, пытаясь убедить ее. И себя.
– Тогда почему твой голос дрожит? – она улыбнулась печально и понимающе, словно видела меня насквозь. – Аманда, их смерть – не твоя вина. Это была трагическая случайность. Это был его выбор, и ты не могла ничего изменить.
– Я знаю. Перестань говорить одно и то же, – взмолилась я, глядя на нее с отчаянием. Хотела проснуться. Хотела, чтобы этот кошмар закончился раз и навсегда.
– Знаешь, почему ты жива? – ее голос, окутанный печалью, прорезал нарастающую тишину, будто, не обращая внимания на мои мольбы. – Ты сильная. И невероятно везучая. Никогда не сдавайся, Аманда. Не позволяй ему отправить себя под землю.
Я уставилась на нее, пытаясь понять, откуда в ней столько уверенности, столько знания обо мне.
– И… доверяй отцу. Как бы смешно это ни звучало, но доверяй ему.
Я рассмеялась. Но это был истерический, надрывный смех, в котором звучало отчаяние, насмешка над самой собой, над абсурдностью ситуации.
– Доверять ему?! – вырвалось у меня, и я запрокинула голову, вглядываясь в пустоту, как будто там, в бездне, скрывался ответ на все мои вопросы. – Ты правда это сказала? Ты уверена? Он мне жизнь испортил! Он стал причиной всего этого!
– Я знаю, что говорю.
– Меня за чокнутую теперь принимают! – выдохнула я, чувствуя, как слезы снова жгут глаза. – А теперь, ты говоришь мне про доверие к маньяку! – горькая усмешка тронула мои губы. – Впрочем, какая разница? Таблетки скоро подействуют, и я забуду этот кошмар.
– Таблетки… – ее голос прозвучал как далекий вздох, полный грусти. – Надейся, Ами. Надейся на то, что они действительно помогут. Но помни, что истинная сила не снаружи, она внутри.
– Да что ты привязалась ко мне?! – взорвалась я, отталкивая ее от себя. Гнев вспыхнул в моих глазах, затмевая страх. – Не твоё это дело! Ты не имеешь права говорить мне, что делать!