– Честно говоря, я уже устала от всего этого, – шепчу я, взгляд мой завороженно следит за тем, как в чашке кружатся чаинки. – Не хочу здесь больше жить. Уехать бы куда-нибудь подальше, где никто не сможет меня найти, начать новую жизнь с чистого листа…
Хейзел сжимает губы в тонкую трубочку и сочувственно наклоняет голову набок, словно пытаясь разглядеть мою душу.
– Аманда, – ее голос звучит как нежное прикосновение, когда она убирает с моего лица непослушную прядь волос. – Ты сильная. Ты справишься.
– Это говоришь не ты одна. Но дело не только в этом. Из-за меня страдают люди… Умирают одни за другим.
В комнате повисло тяжелое, давящее молчание. Я действительно не знала, что ответить, да и вообще, о чем можно говорить, когда весь мир рушится вокруг? Хотя, в моей голове внезапно, как искра, зародилась идея, способная хоть на время отвлечь и меня, и ее.
– Слушай, – вдруг резко говорю я, вскакивая со стула, словно меня дернули за невидимую ниточку. – А может, прогуляемся? – хватаю Хейзел за руку, энтузиазм мое нарастает, подталкивая ее к выходу.
– Что ж, звучит неплохо, – отвечает она, в ее голосе слышится легкое удивление моей внезапной энергией.
Мы выбегаем на улицу. Яркое солнце, казалось, жжет кожу, а теплый ветерок ласкает лицо, словно пытаясь прогнать остатки тревоги. Может, хоть так я наконец-то смогу отвлечься от маньяков, этих проклятых звонков и всего того бреда, который окружает меня со всех сторон? Может, меня наконец-то отпустит?
– "Зря," – змеиным шепотом шипит голос отца в моей голове, как чернильное пятно, растекаясь по моей душе и отравляя этот момент.
– "Ну не плакать же мне в подушку изо дня в день, верно? Или ты этого ждешь?" – произнесла я в мыслях.
К черту его! Я хочу провести время не в замкнутом круге своего страха и кошмаров, а, наконец, почувствовать себя свободной, живой. Я, черт возьми, этого заслуживаю!
Я крепче сжимаю руку Хейзел, словно боюсь, что эта хрупкая, как стекло, надежда вот-вот развеется, ускользнет, как дым. Я еще не успела насладиться этой новой, пусть и короткой, жизнью. Остается лишь молиться, чтобы об этом решении не пришлось пожалеть.
– Стоят! – вдруг вскрикиваю я, после чего без сил падаю на тротуар и начинаю тихонько, истерично смеяться.
– Ты чего? – удивляется Хейзел, низко склоняясь надо мной, в ее глазах мелькает растерянность.
– Ничего, просто… Все замечательно.
Снова это странное, пьянящее чувство, когда вокруг все начинает плыть. Я наслаждаюсь этим мгновением, сама не понимая, почему. Хейзел наклоняется еще ниже, чтобы проверить меня. Я машинально, словно в забытьи, крепко обнимаю ее, прижимаюсь к ней всей силой.
– Если бы ты знала, как я скучала!
– Аманда… – Хейзел начинает кашлять, ее голос звучит приглушенно. – Ты меня задушишь сейчас! Пусти, пожалуйста!
Я тут же, словно очнувшись, отпускаю ее.
– Ой, прости, прости. – Сразу же начинаю извиняться я. Через туман в глазах вижу, как Хейзел смотрит на меня недобрым, настороженным взглядом.
– Ами, твои зрачки… Они расширены.
– Не переживай, так надо. – Пытаюсь я ее успокоить, голос звучит как-то глухо.
– Ты случайно не употребляешь что-то? – обеспокоенно спрашивает та, в ее голосе проскальзывает явное недоверие.
– Нет, нет, ты чего. Я же против каких-либо опасных веществ, ты знаешь это.
– Надеюсь, ты говоришь правду…
– О, Хез… будь другом, принеси воды… – Говорить становится все тяжелее, сердцебиение ускоряется, дыхание прерывисто, во рту появляется дикая сухость, словно я глотнула горсть песка. Подруга вмиг подхватывает меня, и мы вместе вновь заходим в дом. Я приземляюсь на пол, наблюдая за тем, как мир становиться только красочней. Хейзел прилетает с полным стаканом. Я жадно выпиваю все до последней капли, чувствуя, как холодная влага скользит по горлу.
– Слушай, давай немного подождем… Ты не выглядишь адекватно. – Хейзел старается говорить, как можно спокойнее, но ее тон выдает нарастающую тревогу.
– Нет, давай пойдем сейчас.
– Ами, нет. Пошли, тебе нужно немного отдохнуть.
После этих слов, крепко взяв меня за руку, Хейзел почти тащит меня в спальню. Я сопротивляюсь, но тело словно чужое, оно отказывается подчиняться, быстро слабея.
Спустя, наверное, часа три, меня отпускает. Я начинаю судорожно протирать глаза, пытаясь вернуть миру цвета, но понимаю, что он остался таким же серым и безрадостным.
– Полегчало? – спрашивает подруга, ее взгляд все еще пристально следит за мной.
На самом деле, ничего подобного. Я чувствую себя так, будто прямо сейчас провалюсь в недра земли от вселенской усталости, но я, как послушный робот, отвечаю: