Снова ложь. Легкая, но такая зловещая. Может, стоит ей рассказать? Пока еще не слишком поздно? Пока я еще не окончательно потеряла связь с реальностью? Или не стоит ее пугать?
– Все в порядке. Не волнуйся, – говорю ровным голосом, отстраняясь от зеркала. Голос звучит твердо.
Грейс замечает, что я одета.
– Куда-то собралась?
– В аптеку. За таблетками. Нужно пополнить запас.
– Уже? А это так срочно? Подождать до завтра не может? – в ее голосе слышится нотка беспокойства.
– Нет, – отвечаю, не отрывая взгляда от отражения. Не могу оторваться. Не могу осознать того, что вижу его там. – Не может.
– Ами, я так переживаю. Может, завтра я съезжу сама? Не стоит идти, уже темнеет.
– Все будет хорошо, – закатываю глаза. Хватит этой драмы перед людьми. Все достаточно настрадались
– Ну, если ты уверена, хорошо. Только будь осторожней, постарайся вернуться как можно скорее.
Грейс уходит. Закрывает за собой дверь, оставляя меня одну. Одну с Ним. Он смотрит. Изучает. Будто я – жалкий экспонат в его личном, кошмарном музее.
– «Если бы я был на твоем месте, взял бы нож», – тихо говорит он, его голос звучит как шепот ветра. – «Опасно сейчас. Там, снаружи.»
– Замолчи, – шиплю в ответ, чувствуя, как по спине снова пробегает холодок.
– «Хорошо-хорошо», – ухмыляется он, скрестив руки на груди. – «Ну, если нападут, не жди моей помощи.»
– Слушать галлюцинации? Нет уж, спасибо.
– «А ведь в тот день ты меня послушала», – напомнил он, и эта фраза, как удар, вернула меня в прошлое.
Очередная вспышка в памяти. Дом мисс Пинк. Кровь. Крики. Я выжила благодаря ему. Его советам. Но я не хочу снова идти по этому пути. Этот путь ведет в никуда.
– «Просто доверься мне», – говорит он снова, его голос стал тише, почти умоляющим. – «Только сейчас. Потом можешь ненавидеть.»
В его голосе что-то есть. Тонкая нить искренности? Или просто очередная уловка? Но он убедителен. И это пугает. Решаю, что пора идти. С собой… возьму нож. Так уж и быть.
Смотрю в зеркало. Прямо в его глаза. Он кивает и слегка улыбается.
– «Все будет хорошо.» – шепчет он. И я почти верю. Но только почти.
– «Только возьми не случайный нож», – его голос становится резче, как будто он вспоминает что-то важное. – «Тот, которым меня убила.»
От этих слов мороз пробежал по коже, сковав меня ледяным объятием. Очередная головоломка из ниоткуда. Где искать этот проклятый нож? Я понятия не имела. Грейс убрала его после всего того ужаса, когда его вернули после вынесения приговора о моей невиновности. Чтобы не напоминать о произошедшем. Чтобы забыть. Странно, что она вообще не выкинула его.
– Если бы знать, где он, – шепчу, не отрывая взгляда от своего отражения. – Где он…
– «В родительской спальне. Первый ящик сломанной тумбочки, неужели забыла?» – отвечает без промедления, его голос звучит так уверенно, словно он только что сам его туда положил.
Будто он всегда там был. Но я помнила. Я тоже видела его именно в том месте. Грейс убрала его именно туда? В родительскую спальню? Но зачем?
Иду в комнату. Она лежит на кровати, погруженная в свои мысли. Тумбочка рядом. Что ей сказать? «Тетя, можно нож? Просто мне папа в зеркале сказал»? Бред. Полный бред. Надо что-то придумать. Придумать правдоподобную историю.
– Аманда? Что-то случилось? – Грейс приподнимается, в ее глазах – все то же беспокойство, но теперь оно смешано с легким недоверием.
– Да, – запинаюсь. Слова куда-то исчезли, растворились в этой гнетущей тишине. – Да, есть проблема.
– Говори! – торопит она.
– Там в комнате… Змея! – выпаливаю внезапно, надеясь, что мой голос звучит достаточно испуганно.
– Змея? Ты в своем уме? – она смотрит подозрительно, прищурившись. – Нет, конечно, змеи вполне могут быть, это Техас, но… За все время – ни одна не выползала.
– Пожалуйста, убери ее, – прошу, стараясь играть роль испуганной жертвы как можно лучше.
Она поверила. Поднимается с кровати, ее лицо выражает смесь тревоги и решимости. Идет в мою комнату. Одна победа есть. Подхожу прямо к ящику сломанной тумбочки. И вот он. Нож. Блестит тускло в полумраке, словно голодный зверь. Беру его в руки. Ощущаю холод металла. Вспоминаю отца… Его руки, его взгляд. И вот опять этот нож в моей руке. Этот ужасный, знакомый холод.
Ночь. Время, когда мир замирает, погружаясь в объятия сна. Время, когда даже самые бурные эмоции должны уступить место покою.