– Слушай, может уже ляжем? А то спать что-то очень хочется, – предложила Хейзел, сладко зевая.
– Да уж, соглашусь. Глаза слипаются сами, –кивнула я в ответ, чувствуя, как усталость постепенно берет верх. Мы стали думать, куда лучше уложить Хейзел. В комнате у меня есть диван. На нём спокойно могу поспать и я. А она спокойно может лечь на мою кровать.
Так и сделали. Через десять минут мы уже лежали в полной тишине и готовились ко сну. В тишине комнаты отчетливо билось только моё сердце, словно пойманный в ловушку зверь. Страх никуда не ушел. Он просто затаился где-то глубоко внутри, словно хищник, готовый вырваться наружу в любой момент. И всё же, несмотря на всё это, я сомкнула свои веки и прижала к груди медвежонка, подаренного Бритни. Ведь сон – это то, что мне сейчас необходимо больше всего на свете.
Внезапно, из коридора хлынул яркий, нестерпимо белый свет. Он был таким ослепительным, что, казалось, мог выжечь сетчатку глаз. Но, вопреки здравому смыслу, меня неудержимо тянуло к нему, словно магнитом. Словно мотылек, летящий на опасное пламя, даже если оно сулит неминуемую гибель. Поднявшись с кровати – пол был неестественно ледяным, обжигающим босые ступни холодом – я пошла на свет, словно загипнотизированная. Выйдя из комнаты и сделав несколько шагов, я обнаружила, что свет исчез, словно его и не было. Растворился в непроглядной темноте, оставив после себя лишь гнетущее ощущение зловещей пустоты и леденящей душу тишины.
Собрав остатки воли в кулак, я решила осмотреть дом. Спустившись вниз, в полумраке гостиной я увидела их. Мою семью. Мама и папа сидели за кухонным столом, о чем-то оживленно болтая и непринужденно смеясь. Так, как будто ничего ужасного не случилось, словно они и не были жестокими маньяками. Через мгновение они заметили моё присутствие.
– А вот и наша соня проснулась! – Мать приветливо улыбнулась, её лицо светилось нежностью и теплом. – Как спалось, дочурка?
– Вы… живы…? – вопрос прозвучал как хрип, вырвавшийся из глубины кошмара.
– Ну конечно живы, глупышка. А как же иначе? – Отец рассмеялся, но в его глазах промелькнула тень тревоги. – Ты не заболела, Ами?
– Нет, я в порядке, спасибо, а Душитель! Душитель жив?
– Да какой еще Душитель? Ты совсем сошла с ума. – родители произнесли это почти хором, словно запрограммированные куклы.
– Какой сейчас год? – в голове царил настоящий хаос. Ничего не обретало смысла, словно все вокруг было перевернуто с ног на голову.
– 1995, июль. Аманда, не пугай нас так, – отец шутливо покачал головой. – Ну и шутница!
Неужели все, что со мной происходило, было не по-настоящему? Иллюзия? Кошмарный сон? Или это очередной виток безумия, погружающий меня все глубже в пучину отчаяния? Я не могла устоять перед этим соблазном и без раздумий подошла к родителям и крепко их обняла.
– Ты чего? – отец от неожиданности вздрогнул, но все же ответил на объятие. Его руки были теплыми и реальными, словно подтверждая, что это не сон.
– Как же я вас люблю. – прошептала я, чувствуя, как по щекам текут слезы облегчения и счастья. – Извините меня за всё. Если я причинила вам боль.
– Например, когда не спасла меня? – Голос матери внезапно изменился и стал чужим, холодным и каким-то зловещим, словно со мной говорило какое-то потустороннее существо, маскирующееся под мою мать. Я подняла голову и увидела кошмарную картину, которая повергла меня в ужас. Ее глаза. их не было. На их месте были зияющие, пустые глазницы, словно бездонные колодцы тьмы. А из уголка рта медленно сочилась алая, густая кровь. Страх сковал меня, словно ледяные цепи. Я отшатнулась назад, споткнувшись о невидимую преграду.
– В чем дело, Ами? – произнес отец. С его тела тоже сочилась кровь. Медленно, неотвратимо. Она заливала его одежду, капала на пол, образуя зловещие лужи, словно предвестники неминуемой гибели. Внезапно я почувствовала, как сжимается мое горло. Словно невидимые руки душат меня, не давая вдохнуть ни глотка свежего воздуха. Но рядом никого не было.