– Ох, Майкл, конечно, пойду! Так давно вас не видела, безумно хочу встретиться! – вырвалось у меня с излишним энтузиазмом, несмотря на мою усталость и головную боль. Парень нервно рассмеялся в трубку.
– Ами, не стоит так кричать. Мы зайдем за тобой через двадцать минут, собирайся.
– Стой, а как там Энди? Он ведь отца потерял, помнишь? Может, ему не захочется гулять.
– Я уже позвонил, он не против. Давно тебя не видел, да и ему нужно проветриться.
– Хорошо, буду ждать вас! – пролепетала я и поспешно повесила трубку.
В глубине души оставался маленький, но настойчивый червячок сомнения. Смогу ли я доверять им? Смогу ли снова стать той Ами, которой была раньше? Или эта тень, что преследует меня, навсегда изменила меня, сделав неотличимой от тех, кого я так боюсь? Но сейчас, надежда, какой бы хрупкой она ни была, давала силы. Надежда на то, что мои друзья – это якорь, который удержит меня на плаву в этом шторме безумия.
Лихорадочная дрожь пробежала по телу. Нужно выглядеть хоть немного прилично. Чтобы не спугнуть их. Чтобы они не увидели, как я таю на глазах. Или… чтобы они не подумали, что я их боюсь. В зеркале отражалась лишь бледная тень, измученная и испуганная. Синяки под глазами – предательские отметины бессонных ночей, не скрыть ничем. Может, натянутая улыбка сможет хоть немного скрыть этот ужас? Лицо осунулось, щеки запали – я будто разлагалась. Изматывающее голодание, спровоцированное стрессом, не могло не сказаться на внешнем виде. Или это внутреннее безумие пожирает меня изнутри?
– «Наверное, это последствия жутких лекарств", - отчаянно пронеслась мысль в голове.
Снова пришлось заставить себя встать. Каждый шаг – пытка. Тело ныло, мышцы протестовали, но желание увидеть друзей, почувствовать себя снова частью чего-то нормального, было сильнее. Поплелась на кухню, надеясь, что смогу хоть немного подпитать себя, дать хоть какую-то энергию для ходьбы. Но даже мысль о еде вызывала отторжение. Пришлось пересилить себя и съесть хлопья с молоком.
Вернувшись в комнату, я старалась действовать максимально осторожно, словно каждый шорох мог привлечь внимание невидимого наблюдателя. Заплела волосы в высокий хвост. Ресницы – единственное, что еще могло придать жизни моему измученному лицу. Но тушь лишь подчеркивала предательские тени под глазами. Каждое движение было медленным, мучительным. Руки дрожали, когда я неуверенно пыталась нанести макияж. Казалось, прошла вечность, пока я пыталась выровнять тон, чтобы скрыть бледность. Но это было бесполезно. Я видела в зеркале не себя, а призрак. Призрак, который с трудом держался на ногах.
Постоянно оглядывалась, прислушивалась. Не издал ли кто-то подозрительный звук за окном? Не мелькнула ли тень в дверном проеме? Паранойя стала моим постоянным спутником, шепча на ухо самые жуткие сценарии. Вдруг они меня обманут? Вдруг это ловушка? Но мысль о том, что я снова смогу увидеть их, почувствовать тепло их присутствия, пересиливала. Я цеплялась за эту надежду.
– «Ладно, нужно закрыть на это глаза», – подумала я, отворачиваясь от зеркала. Чем больше я пыталась себя приукрасить, тем хуже становилось.
Одежда – лишь отвлекающий маневр. Зеленый топ, из-под которого удручающе торчали ребра, древние шорты, болтающиеся на бедрах, пришлось затянуть ремнем, чтобы избежать неловких ситуаций. Белые носки и оранжевые кеды – странный, да, но удобный выбор. Амбер бы закатила глаза, но сейчас мне было плевать на ее критику. Главное – выбраться отсюда, в гущу жизни, подальше от этих стен.
Я уже была готова открыть дверь и выскочить наружу, как внезапно мир поплыл. Сначала легкое головокружение, потом – острая, невыносимая головная боль, будто кто-то начал вбивать гвозди прямо в мой череп. Я зажмурилась, тихонько заскулила, стиснув зубы. Реальность начала искажаться, краски теряли яркость. Через силу, словно во сне, я побрела на кухню. Стакан воды – единственное, на что я могла сейчас рассчитывать.
И тут, когда я открыла глаза…
В нос ударил смрад. Запах гниющей плоти, смешанный со въедливым металлическим привкусом крови. Меня скрутило от тошноты. Я согнулась пополам, пытаясь отдышаться, но воздух казался густым и отравленным.
Стены… Стены дома были забрызганы. Густая, багровая жижа стекала по обоям, капала с потолка, собираясь в лужи на полу. И посреди этого кровавого апокалипсиса стояли они. Мои друзья. Но они были… неправильными.